Выбор Клеопатры
Шрифт:
Я тихонько зашла в палату и села на стул рядом с Ленкой. Она лежала с закрытыми глазами и что-то бубнила. Я стала прислушиваться, но быстро поняла, что мне не разобрать ее бессвязных речей. Лена бредила по-французски. Я осторожно коснулась ее плеча, потом тихо позвала:
— Ленок! — Она застонала и попыталась повернуться на другой бок. Тогда я сказала громче: — Дорогая моя, проснись, уж солнце встало!
Ее веки дрогнули, глаза немного приоткрылись, потом снова закрылись.
— Соня, хватит спать! Сегодня последний день
Ленка открыла глаза и уставилась на меня, как на своего злейшего врага.
— Таня! Что тебе от меня надо? — Элен стала в недоумении вертеть головой. — А где это я? Где Саша?
— В КПЗ твой ненаглядный географ.
— Где? — переспросила Ленка.
Я расшифровала ей эту аббревиатуру:
— В камере предварительного заключения при Турищевском отделе милиции.
— А я где?
— А ты в турищевской больнице.
— Но как я сюда попала?
— Это очень неприятная история. Я тебе потом расскажу. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
— Как после тяжелой и продолжительной болезни, — призналась Ленка. — Голова чугунная… Но как ты меня нашла?
— Я частный детектив или нет?
— Да, я ведь тебе звонила, но не успела ничего сказать, Сашка не дал, а потом я опять заснула. Таня, я так ему верила, так верила! А он… Я ведь до последнего ни в чем его не подозревала. — Ленка начала шмыгать носом.
— Успокойся, все самое страшное уже позади.
— Таня, я должна сказать тебе что-то очень важное. Нет, я не могу, — Ленуся разрыдалась в полный голос. — Таня, меня посадят в тюрьму…
— Дурочка, никуда тебя не посадят.
— Посадят, я — убийца.
— Да? И кого же ты убила, если не секрет?
— Твою клиентку, Иконцеву. Саша сказал мне, что я ударила ее по голове, но я сама этого не помню.
— Эх, Ленка, Ленка, говорила же я тебе — брось этого никчемного учителя, а ты меня не слушала. Врет он все, никого ты не убивала. Сам хочет сухим из воды выйти. Он ведь тебя каким-то психотропными препаратами поил…
— Но откуда они у него? Разве их просто так продают в аптеке?
— Его папашка болен шизофренией, сейчас его в психушке держат, а дома лекарства кое-какие остались…
— Нет, он мне сначала чай лекарственный дал, из какой-то маньчжурии аральской. Сказал, что от насморка помогает. Я ведь насморк подхватила, а потом он мне еще какие-то таблетки давал, такие голубенькие…
— Аралия маньчжурская, — поправила я, вспомнив, что мне про это растение Агнесса рассказывала. — Знаешь, ее тоже в психиатрической практике применяют. Лена, милая, успокойся, самое страшное, что ты сделала, так это под воздействием препаратов позвонила Галине Максимовне, представилась мной и попросила ее выйти во двор.
— Да, да, что-то такое я смутно припоминаю. Кажется, я наговаривала на диктофон то, что он меня просил, было несколько вариантов. Таня, так она поверила и вышла на улицу?
— Поверила
— Но как Сашка мог попасть в Тарасов, если он все это время был здесь?
— Сама же сказала, что он сначала напоил тебя чаем и ты стала подчиняться его воле. Потом Вележев угостил тебя сильным снотворным, и ты заснула, поэтому не можешь знать, что он уезжал в Тарасов, сделал там все задуманное, а потом вернулся обратно.
— А что бы он сказал мне, когда я проснулась? Хотя он сказал, что это я… Таня, но потом действие лекарств бы прошло… Как бы он вышел из этой ситуации?
Я решила пока не говорить Ленке про погреб, в котором ее нашли, и тем более про пожар, а перевела разговор на другую тему:
— Ленок, ты лучше скажи мне, как это ты умудрилась выйти из дома в домашних тапочках?
— Так у моих сапог подошва отлетела, и Сашка сказал, что мы по пути на вокзал что-нибудь купим. Он вызвал по телефону частное такси, мы подъехали к вокзалу, Вележев сбегал в магазин, купил мне полусапожки, я переобулась и вышла из машины. Но откуда ты знаешь про тапочки?
— Соседка твоя рассказала, но она несколько ввела меня в заблуждение, ей почему-то показалось, что Вележев сам сел за руль.
— Так машина была с правым рулем, — внесла ясность Ленка. — Мне пришлось в тапочках через весь двор бежать, водитель почему-то подумал, что у нас счет подъездов с другой стороны начинается. Таня, скажи, а зачем он собирался Галину убить?
— Вележев мстил за смерть сестры. — Я коротко рассказала о трагической любви Олеси к Андрею Шорникову.
— Так что же выходит, Саша не случайно нас в лес повел? Он, что же, и Андрея убил?
— Вот с этим пока непонятки. Твой ученик Леша Петров видел, что Вележев нашел труп раньше вас, но промолчал.
— Какой кошмар!
— Слушай, ну у вас и ученики! Этот Петров выглядит лет на двадцать, и манеры у него уже далеко не детские…
— А ему и есть почти двадцать. В школу Леша пошел с восьми лет, а в прошлом году у него травма позвоночника была, и он остался на второй год.
— По-моему, Петров в тебя влюблен. — Я весело подмигнула Ленке. — А ты, подруга, мне ничего об этом не рассказывала.
— Нет, он в Ирину Анатольевну, учительницу русского языка и литературы, влюблен, она моложе меня на два года. Но, вообще, Алексей ко всем женщинам неровно дышит, будущий Казанова.
— Не будущий, а уже настоящий!
— Тань, мне так стыдно, так стыдно, мы чуть с тобой из-за Вележева не поссорились, — стала ныть Ленка.
— Чтоб мы с тобой поссорились, да никогда! Ленок, ты меня извини, конечно, но я хочу задать тебе один очень интимный вопрос…
— Нет! — обрубила Ленка.
— Ну ладно, извини…