Выбор ведьмы
Шрифт:
Из-под шитого золотом платка донеслось сдавленное хихиканье. Царевна недоуменно посмотрела в ту сторону:
— Мой отец, жабий царь, еще вполне в силах править подданными, так что я могу посвятить себя познанию мира… двух миров… набраться опыта…
— Ну да, ну да… — Табити задумчиво покивала своей чашке. — Просто как-то не задалось, да? — сочувственно поинтересовалась она. — Разоблачили, шкуру содрали, обратно в Ирий выкинули… что ж, того амбициозного молодого змея из канцелярии Воздушного Хортица вовсе убила! [1]
1
И.
— Меня… не Хортица, меня ее подружка белобрысая… — Голос царевны-лягушки был напряжен как туго закрученная пружина.
— Неприятно будет встретить ее здесь — после такого? — Взгляд Табити стал жалостливым — так смотрят на калеку. — Смотреть, как человечку, лишившую вас успеха и уважения, с почетом принимают в Пещерах? Наверняка даже самой придется участвовать — этикет есть этикет. И слушать, как хихикают за спиной. — Табити покачала головой. — Тяжело.
— Ее будут принимать с почетом? — слегка приквакивая на каждом слове, выдавила царевна.
— А как же? — удивилась Владычица. — Хортица уже почти добралась до Пещер, а ее, как вы говорите, белобрысая подружка в свите — вместе со своим мальчиком. Вы ведь пытались его соблазнить, а подружка разгневалась? — Сочувствие прямо-таки сочилось с гадючьих клыков вместе с ядом. — Что ж вы так неосторожно? Нужно понимать пределы своих возможностей и не выдавать слабостей. А то ведь и подданные могут усомниться, хватит ли у вас сил для правления — раз уж вы с человечкой справиться не можете. У вашего батюшки, кажется, новый выводок головастиков? Будет из кого выбирать.
— Добралась? — неотрывно глядя в свою чашку, переспросила царевна-лягушка.
— Почти, — уточнила Табити. — Сложно представить, чтобы на малом отрезке пути, что ей остался, ее что-нибудь могло задержать. Конечно, всегда может случиться нечто… — Табити заговорила медленно и веско, точно печатая каждое слово, — нечто такое, что… скомпрометирует наднепрянскую ведьму в ее роли посланницы… нечто… особенное… что не позволит Змеевым Пещерам ее принять… оскорбит Пещеры или… Но я, право же, даже вообразить не могу, чтобы это такое могло быть! — Табити Владычица вдруг трогательно-беспомощно улыбнулась. — Разве Вольх Ярый Тур назвал бы посланницей человеческого мира ту, что способна на подобные ошибки? Наверняка хортицкая ведьма — выдержанная, любезная и очаровательная юная барышня, не правда ли, царевна?
— Неправда! — пылко квакнула царевна… и тут же зажала себе рот рукой — над ладонью виднелись только еще больше выкатившиеся с перепугу зеленые глаза. — То есть я хотела сказать, что знаю хортицкую ведьму… и что Владычица совершенно права! Если посланница человечков… то есть посланница человеческого мира, хамит и вечно лезет в драку — какая же она на самом деле посланница? Гнать ее, и все дела! А если
— Что с ней может случиться? — засомневалась Табити.
— Случайность. Какая-нибудь нелепая, роковая… в которой она сама же и будет виновата! — быстро предложила лягушка.
— Пожалуй… Пожалуй, не нужно нам таких… сомнительных случайностей у самых Пещер. — Табити явно колебалась, раздираемая противоречивыми желаниями. — Разве что они окажутся совсем-совсем случайными… Все равно не нужно! Вот чтоб никаких таких случайностей не произошло, высокую гостью надо встретить… организовать подобающий прием…
— Я! — блондинка подпрыгнула на табуретке. — Позвольте мне, Владычица! Я вас не подведу!
Табити склонила голову к плечу, сомнение проступало на ее лице все отчетливей:
— О, вы хотите сами… позаботиться? — после многозначительной паузы уточнила она. — Это так мило с вашей стороны — взять на себя столь тяжкий… и опасный подвиг!
— Какой там подвиг! — Царевна вскочила, чуть не опрокинув на себя чашку. — Кто она такая, эта человечка, чтоб ее было трудно… чтоб о ней было трудно… заботиться? — Она метнулась к выходу, тут же остановилась и наскоро преклонила колено. — Могу я попросить у Владычицы разрешения удалиться?
— Конечно-конечно, идите, — благосклонно покивала та. — У вас впереди столько хлопот. Даже просто подобрать подходящий наряд, чтоб не ударить в тину лицом перед иномирскими гостями, и то чего стоит!
— Владычица как всегда исполнена мудростью и пониманием! — Царевна-лягушка метнулась за дверь.
— Устрица она, хоть и жаба! — Шитый золотом платок начал медленно сползать с зеркала, точно его тянули изнутри. — Ты еще пожалеешь, что с ней связалась!
— Если у нее хоть что-то выйдет… — Табити стиснула кулаки.
— У людей есть пословица: лучше с умным потерять, чем с дураком найти, — перебило зеркало. — Что б у нее ни вышло — ты об этом пожалеешь.
Глава 3
Лягушкины чары
— Мамки! Няньки! Быстрее! — Царевна-лягушка ворвалась в пещеру. Под каменным сводом тихо булькало черно-зеленое болото — пузырьки болотного газа медленно всплывали со дна и лопались среди ряски и желтых кувшинок.
— Соткать ковер? Вышить рубашечку? Спечь хлеб? — Ряска вскипела, и вокруг царевны заметались пучеглазые тетки в болотных сарафанах. — Что дитятку ненаглядному угодно?
— Доспехи! Мои доспехи! — топая ножкой, приказала царевна.
— Ахти, Владычица! Не иначе как на войну дитятко наладилось? — шумно всплеснула руками пучеглазая нянька.
— И вовсе не на войну, а на торжественную встречу! — Губы царевны растянулись в длинной жабьей усмешке.
— Что это за встреча такая, коли на нее как на войну сбираться надобно? Не причинили бы царскому дитятку вреда! — заволновались мамки-няньки.
— Не ваше дело! То тайна меж мной да Владычицей! — многозначительно нахмурилась царевна.