Выбор ведьмы
Шрифт:
Царевна издала пронзительный испуганный квак и взвилась в прыжке, на лету превращаясь в лягушку…
— Испужали деточку! — завопила первая мамка-нянька.
— Обидели царевну нашу! — заголосила вторая.
А третья крепко-накрепко зажмурилась, зато широко открыла рот и с силой пожарной сирены заверещала:
— Убива-а-ают!
Колесницу что-то с силой толкнуло в днище, и третья мамка-нянька, выронив подушку в воду, с энтузиазмом добавила:
— И грабят!
— На помо-ощь! — заорали все три разом.
Из воды начали выныривать
Черноволосая девушка гневно взвизгнула, контуры ее тела поплыли, за спиной распахнулись черные крылья… и крылатая борзая кинулась навстречу врагам, лезущим на панцирь, как на крепостную стену. Рука с мечом-гарпуном захрустела в ее зубах вместе с костяным наплечником. На другого рыбовоина сиганул кот — из-под его когтей полетела содранная чешуя.
— Это ж мои зитироны — охрана с Целебных Источников! — пикируя сверху, рыкнул серебристо-стальной дракон. — Что они здесь… А ну прррекратить! Постррроиться! Слушать мою команду!
На краткий миг показалось, что рыбовоины пришли в себя: они остановились, Зитирон ошалело затряс головой, точно прогоняя наваждение…
— Ах, Василий, мой спаситель! Ты спасать меня вообще сегодня будешь? — раскинувшись на руках мамок-нянек, будто в забытьи простонала вернувшая человеческий облик царевна-лягушка. — От злой ведьмы… то есть заговорщицы! — на всякий случай уточнила она.
Рой стрел взвился в воздух, крылатая борзая метнулась в сторону, стрела на излете чиркнула ее по крылу. На берегу человечьи дружинники с застывшими, точно вырезанными из дерева, блаженно-влюбленными физиономиями снова потянули стрелы из колчанов.
Над черепашьим панцирем вдруг взмыл полупрозрачный воин в алом плаще поверх футболки и джинсов. Искрящийся серебром меч закрутил сложную восьмерку, разметывая новый залп стрел. Парень под флагом крепко спал, уютно свернувшись калачиком.
Громадный змей цвета пламени спикировал над схваткой — пламя бушевало у него в пасти, готовое выжечь берег дотла!
— Гребень съехал, Вереселень Рориг? Эти тоже мои! — Налетевший серебристо-стальной с размаху ударил его в бок, заставив шар огня из змеевой пасти обрушиться в воду у самого панциря. Громадная черепаха покачнулась на волнах. Спящий парень чуть-чуть сполз к краю…
— Моя человечья дружина с Целебных Источников! — рычал серебристо-стальной.
— И зитироны твои, и человеки твои, и девушка, между прочим, тоже твоя! Если ты решил натравить свою дружину на свою же девушку — кто вправе помешать твоим развлечениям, брат мой Великий Водный? — издевательски прогудел Вереселень Рориг.
Царевна-лягушка снова квакнула — рыбовоины упорно лезли на панцирь. Светловолосая девчонка размахнулась, в лоб Зитирону ударил травяной шарик — и взорвался.
— Остановитесь! Немедленно! — С неба спикировал полупрозрачный воздушный… и коротко дунул вводу. Молочная вскипела. Колесница подпрыгнула от нового, стократ более сильного, чем прежде, удара, и пассажиры, растопырив руки-ноги-лапы, возмущенно вопя и квакая, полетели в разные стороны — царевна в одну, мамки-няньки в другую.
Со дна всплывало… животное. Как будто все морские животные разом объединились в одно, не забыв прихватить кой-чего от живности земли, и от головоногих уж заодно. Размером с некрупного кита и с таким же широким раздвоенным хвостом, формой оно больше смахивало на тюленя, но кроме ласт по бокам шевелились еще и осьминожьи щупальца с присосками, а бычью морду венчала широкая пасть с хищными зубами.
— Мамуты, сторожевые звери Пещер! — рявкнул светлый до полупрозрачности воздушный. — Чешуя Уробороса! Вот Хвост Владычицы, вы что, оглохли! Чешуя Уробороса, я сказал!
Мамуты проигнорировали странную фразу, завертелись на месте, будто пытаясь понять, кто их позвал и откуда исходит опасность, — и неуверенно потянулись щупальцами к светловолосой девчонке на панцире черепахи…
— Не Чешуя Уробороса, а как раз Хвост Владычицы! — заорал огненный гигант — и тоже был проигнорирован.
Из громадных нор, вырытых в береговых склонах под толщей воды, выныривал один мамут за другим. Ударили громадные хвосты, и сомкнутым строем мамуты двинулись на черепаху, видно признав ее за самую серьезную опасность. Панцирная громадина невольно остановилась и даже подалась назад. В воздух взвилась завеса щупалец.
— Твой Хвост Владычицы устарел еще год назад! — орал воздушный.
— Твоя Чешуя Уробороса точно так же устарела! — отрыкивался огненный.
— Оба ваших пароля давно сменили! — в свалку врезались змеицы. — Я последней в Пещерах была… Змеев коготь! Совсем мозгов лишились, рыбьи мешки, Шешова падаль! А ну марш по норам! Змеев коготь! Горынычевы зубы, что такое творится!
Ревя то ли разные варианты паролей, то ли ругательства, змеи пикировали сверху.
Мамут впился хищной пастью в черепашью лапу…
Крылатая борзая рванула на помощь, щупальце захлестнулось вокруг ее лапы, дернув назад. Борзую приложило о панцирь, щупальца ринулись к ней со всех сторон и поволокли в воду. Упавший с неба серебристо-стальной змей принялся рвать щупальца когтями.
— Айтварас Жалтис, немедленно прекрати! — теперь уже заорал воздушный. — Где я новых мамутов найду! Они ж только во времена потопа водились!
— Сайрус Хуракан, сильно попросишь — я тебе новый потоп устрою! Не надо было их вызывать! — рявкнул в ответ Великий Водный, хватая мамута когтями и выбрасывая его за полосу тени. Лучи ирийского солнца коснулись гладкой черной шкуры, и мамут взорвался. — Они солнца не переносят, и земля их не держит! — предупреждающе крикнул он.