Выбор
Шрифт:
— А зачем нужно рисовать?
— Дубина, — беззлобно ответил я. — Должен же я знать, как выглядит твоя квартира!..
Глава четвертая
Все обошлось как нельзя лучше. Я имею в виду себя и, совсем немного, Милену Рене. Что же касается Ричарда Кроуффорда, то у меня было отчетливое ощущение, что в ближайшие три года ему видеть ЭВМ не придется. Впрочем, Ричард сейчас меня мало интересовал. Отработанный материал, короче говоря. Ну, ничего страшного. Пусть радуется, что его обвинили только в злонамеренном создании препятствий следствию и побеге из-под стражи. А могли бы и припаять лет сорок — сорок пять каторжных работ! Так что Ричард сравнительно легко отделался. Я бы,
Поездка к Ричардовому Дядюшке была, пожалуй, самим спокойным мероприятием, которое мне удалось совершить в Лондоне. Милена вела свою машину, я сидел рядом, а Ричард тоскливо вздыхал на заднем сиденье и настойчиво выспрашивал меня, чем кормят в тюрьме. Я успокоил его, продиктовав на память меню из ресторана на Пушкинской в Москве. Ричард был настолько подавлен, что воспринял мои слова всерьез, за что я удостоился от Милены укоризненного взгляда.
Ричардов Дядюшка жил на окраине Лондона — район Орпингтон, возле самой железнодорожной ветки. Домишко у него оказался неказистым — одноэтажная развалюха, вплотную, чтобы не упасть окончательно, примыкающая одной стеной к высоченному особняку, украшенному вывеской «Доставка в срок». Я невольно поморщился. Столь знаменитый Дядюшка мог бы найти себе жилье и получше. Правда, возле самого домишки приютилась отличная машина — темно-синий «шевроле» выпуска нынешнего года, появившийся в продаже всего с месяц назад. Но и относительно машины Ричард меня быстро разочаровал.
— У Дядюшки клиент, — озабоченно произнес он, глядя на «шевроле», и я понял, что машина тоже не принадлежит взломщику.
— Видно, не так уж хорошо у него идут дела, — ехидно заметил я.
Ричард пожал плечами.
— На жизнь ему хватает, — безразлично произнес он.
— А как он умудряется зарабатывать на телефонных компаниях? — поинтересовался я.
— На карточках, — пояснил Ричард. — Дядюшка определяет, какой именно код находится под радужным защитным покрытием, а потом использует его для того, чтобы с каждого франка телефонной карточки снимать по десять копеек и переводить их на свой счет…
— Определяет двадцатитрехзначный код?! — удивился я. — Под радужным покрытием? Чтобы заработать десять копеек?!
— С каждого франка использованной карточки, — добавила Милена со снисходительной усмешкой. — Я знаю людей, заработавших таким образом тысячи франков.
— Очевидно, Дядюшка не входит в их число, — кивнул я. — А где он берет эти карточки?
— Покупает, конечно же! — удивился Ричард.
— Наверняка большими партиями и со значительной скидкой, — заметила Милена.
Я посмотрел на нее и ничего не сказал.
— А куда же он их девает потом? — поинтересовался я. — Ну, после того, как узнал код.
— Продает, естественно, — пожал плечами Ричард.
Я задумался.
— За последние три дня я использовал две пятифранковые карточки и одну за пятнадцать франков. Итого, если бы я покупал карточки у Дядюшки, то он уже заработал бы на мне два франка пятьдесят копеек. Плюс пятипроцентная скидка оптовому покупателю… Итого — пять франков. Все равно мало. Впрочем…
В провинциальных департаментах редко кто может похвастаться доходами, превышающими пятьсот франков в месяц. Так что прибыль этого взломщика нельзя было назвать такой уж ничтожной.
— Так, сейчас пойдем, — неожиданно сказал Ричард. Я посмотрел на «шевроле» и вдруг понял, что знаю этого «клиента» Дядюшки. Им оказался тот самый говорливый хозяин магазина — Иосиф Шульман, кажется, — у которого я как раз и покупал телефонную карточку! Черт побери! Значит, Дядюшка на мне все-таки заработал!
— Пошли, — сказал Ричард, когда «шевроле» отъехал достаточно далеко.
Милена осталась в машине, а мы с ним направились к покосившемуся домишке, где обитал таинственный Дядюшка. Глядя на облезлые стены,
Эта скособоченная развалюха была всего лишь камуфляжем. На самом деле Дядюшка обитал в том самом роскошном особняке под вывеской «Доставка в срок». У меня просто челюсть отвисла, когда мы с Ричардом прошли сквозь затрапезную комнатенку и очутились в громадном зале с мраморными колоннами. Да и сам Дядюшка, надо сказать, выглядел весьма солидно. Он искоса посмотрел на меня из-под седых косматых бровей и что-то недовольно спросил у Ричарда. Тот принялся оправдываться, извиняться и объяснять, зачем мы, собственно говоря, сюда пожаловали. Я не особенно вслушивался в их разговор, занятый в основном разглядыванием окружающей меня обстановки.
Наверное, у Ричарда с Дядюшкой была определенная договоренность, потому что через полчаса я уже держал в руках новое удостоверение личности, совершенно неотличимое от настоящего. Ознакомившись с ним, я узнал, что теперь меня зовут Михаил Груссе, работаю я, оказывается, водителем грузовика в какой-то компании под названием «Весь мир», мне по-прежнему тридцать семь лет и криминальный статус у меня стал всего 182. Хм… Неплохо…
— Теперь куда? — с надеждой спросил меня Ричард, когда мы вернулись в машину к Милене.
— В жандармерию, — ответил я.
Ричард тяжело вздохнул. Он, наверное, до последнего момента надеялся, что я возьму его с собой. Напрасно.
В жандармерии нас встретили с распростертыми объятиями. Особенно Ричарда. Правда, больше трех часов у меня ушло на то, чтобы доказать жандармам, что я все-таки жив и не разбился в том злополучном рейсе. Для этого жандармам пришлось связаться по телефону с Москвой, а мне выслушать радостные поздравления Сергея Антоныча. В Москве было уже около половины девятого вечера и пришлось звонить ему домой, чего я, надо признаться, всячески старался избегать. Дело в том, что у Сержа Антоныча были какие-то семейные неприятности. Во всяком случае, все выглядело именно так. Он никого и никогда не приглашал домой, даже тех, кого окружающие считали его близкими друзьями. Он очень редко посещал различные праздничные мероприятия, которые время от времени устраивало руководство «ДВК». И я никогда не слышал, чтобы Серж Антоныч рассказывал о своей семье. А если подобный разговор начинал кто-то другой, то Антоныч очень умело заминал его. Но сегодня я впервые услышал по телефону не озабоченно-недовольное «да?», а самую искреннюю радость. Тешу себя мыслью, что радость эта была связана с моим внезапным воскрешением из мертвых.
— Ты скоро возвращаешься? — поинтересовался Антоныч, когда его восторг пошел на убыль и уступил свое место законному интересу: а что мне удалось разузнать?
— Наверное, нет, — ответил я. — Отпуск еще не закончился, хочу немного отдохнуть…
— Понятно. — Голос у Сергея Антоныча стал более серьезным.
— Вы не волнуйтесь, — успокоил я его. — Я вам сегодня отправлю посылочку. Посмотрите, как я здесь отдыхаю…
После разговора с Москвой мне пришлось давать показания относительно того, чем мы с Ричардом занимались в момент убийства. Весьма нудная и скучная процедура. Но она изрядно помогла Ричарду (что меня, в общем-то, не особенно волновало) и попутно создала алиби мне самому (что было гораздо более существенно). Ведь если на момент убийства мы с Ричардом были у него дома, то и я автоматически исключался из числа подозреваемых. Неплохо, короче говоря. Единственное, что меня беспокоило, это реакция жандармской ЭВМ на мои отпечатки пальцев. Ведь что ни говори, а в комнате у Синтии и на документах лжеаибовцев были мои пальчики, а не Ричарда. Но все обошлось благополучно. Программа почему-то никак не отреагировала на то, что отпечатки пальцев свидетеля полностью совпадают с отпечатками пальцев предполагаемого убийцы.