Вымощена
Шрифт:
Бейли с удовольствием играл бы даже в таком разваливающемся на части замке. Мне казалось, что я слышала гулкий смех детей, которые когда-то здесь бегали.
Отвернувшись от детской площадки, я сосредоточилась на изрытой колеями дороге, прежде чем напоминание о Бейли заставило меня снова заплакать. Кобаль сбавил скорость до десяти миль в час, чтобы сориентироваться на дороге. Нам обещали, что если все пойдет хорошо, то мы доберемся до места назначения через неделю.
Я очень сомневалась, что все пойдет хорошо, но держала свой пессимизм при себе. Я уже попала в черный список людей, поэтому
Я клацнула зубами и ударилась коленом о бардачок, когда мы подпрыгнули на большой колее. Мужчина рядом со мной зашипел, так как резкий толчок чуть не заставил его коснуться меня. Мне было интересно, продолжили бы люди также настороженно относиться к моей персоне, если бы узнали, что я была частично ангелом, а не демоном. Вот только мне приказали скрывать ото всех данный факт.
Для людей я была каким-то странным человеком, который мог поджечь все вокруг и трахался с демоном, оторвавшим голову женщине.
На их месте я бы тоже не стала со мной разговаривать.
Глава 6
Ривер
Прошел добрый час, но Горбатый оставался неподвижным, как статуя, а Кобаль смотрел на дорогу так, словно это был враг. Напряженное молчание начинало действовать мне на нервы. В итоге я решила, что должна перестать называть мужчину Горбатым.
— Как тебя зовут? — спросила я.
Он вздрогнул от моего голоса. После всего прошедшего времени я должна была привыкнуть к реакции других на мое присутствие, но не привыкла, поэтому его вздрагивание заставило меня отшатнуться. Я повернулась к окну, ожидая, что мужчина притворится, будто не слышал меня, и попыталась стряхнуть ноющую боль, которая появилась из-за его реакции. Они ненавидели меня так сильно, что не переносили даже звук моего голоса.
Я подняла руки и потерла виски, стараясь не обращать внимания на мужчину рядом.
— Я старший сержант Сью Хоксон, — произнес он.
Когда он заговорил со мной, то мои брови выгнулись до линии роста волос.
— Сью? — недоверчиво переспросила я, уверенная, что ослышалась.
Мужчина снова вздрогнул, но я поняла, что причиной его дискомфорта был не мой голос. Это был сам вопрос. Повернувшись, он сосредоточил на мне глаза цвета индиго.
— Да.
Я закрыла рот и пару раз моргнула, уставившись на мужчину. У него было самое странное имя, которое когда-либо давали парню, но кто я была такой, чтобы судить? Я была потомком Сатаны, которого нельзя было называть Люцифером.
— А мне еще казалось, что моя мама сделала странный выбор, когда назвала меня Ривер.
Его полные губы изогнулись в улыбке.
— Видимо, вкус моей мамы был еще хуже.
— Что такого плохого в Сью? — Кобаль перевел взгляд с дороги на нас.
Плечи Сью взлетели до самых ушей, когда он резко отшатнулся от Кобаля. Я с трудом сдержала смех, заметив это движение, ведь таким образом Сью явно пытался защитить свою голову и шею. Кобаль, должно быть, тоже понял это, так как нахмурился и вновь сосредоточился на дороге.
— В большинстве случаев именем Сью называют девочек, — объяснила я.
— Давай
— Почему твоя мать назвала тебя в честь женщины? — требовательно спросил Кобаль, всегда отличавшийся тактом.
Сью в итоге расслабился, что даже позволил себе повести плечами.
— Она была большой поклонницей Джонни Кэша2.
Теперь растерялась я. Я вопросительно посмотрела на него, надеясь, что Сью объяснит, но не желая давить в случае, если он замолчит.
Сью провел рукой по ежику на голове, прежде чем снова заговорить:
— Одна из его песен называется «мальчик по имени Сью».
— Ох, — выдохнула я. — Не уверена, что знаю слова песни.
— Отец уходит, но перед этим дает сыну имя Сью, чтобы сделать его жестче, — объяснил Сью. — Мой отец погиб в авиакатастрофе еще до моего рождения.
— Мне очень жаль.
Он пренебрежительно махнул рукой.
— Много лет назад.
— Я немного помню мотив, — я улыбнулась, радуясь, что со мной снова заговорил человек. — Значит, твоя мама считала, что имя Сью сделает тебя круче?
— Да, и, как я уже упоминал, она любила Джонни Кэша.
— Почему же тогда она не назвала тебя Джонни?
Он фыркнул от смеха.
— Я задавал себе этот чертов вопрос много раз на протяжении всей своей жизни.
— Думаю, что могу понять ее доводы, если она верила, якобы это имя сделает тебя сильнее.
— Можешь понять? — поинтересовался он. — Большинство людей зовут меня Хок из-за моей фамилии, но носить имя Сью было очень весело в начальной школе.
Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и прислонилась к дверце пикапа. Кобаль постоянно посматривал на нас, поэтому мой взгляд упал на побелевшие костяшки его пальцев на руле. Он выглядел так комично, сидя в машине. Его голова была немного наклонена, чтобы не биться о крышу. Если бы у Кобаля были рога, то они, вероятно, пробили бы крышу насквозь. Его колени касались нижней части руля.
— Откуда ты родом? — спросила я у Сью.
— Фалмут.
— Серьезно? — я оживилась, когда он назвал город рядом с тем, в котором я выросла. Сью не только заговорил со мной, но и знал наш дом и океан. Мои пальцы пробежались по ракушкам на моем ожерелье, когда на меня нахлынули воспоминания о соленом запахе океанской воды. — Я из Борна.
Он расплылся в широкой улыбке.
— Соседи. Мы всегда надирали вам задницы, ребята, когда играли в бейсбол в средней школе.
— Я не присутствовала на матчах, — ответила я. — После бомбежек я заботилась о своей семье, поэтому у меня не было времени ходить в школу, а тем более заниматься спортом.
— Именно поэтому я и вызвался добровольцем, как только появилась такая возможность. Это обеспечило мою мать и сестер. Мой отчим умер от рака, когда мне было четырнадцать. Сколько тебе лет?
— Двадцать два, а тебе?
— Двадцать пять.
Мы разговорились о доме и о том, чего нам больше всего не хватало. Обсудили то, как все было устроено до войны и насколько ужасны были месяцы, в которых царили неопределенность и хаос. Я не могла поверить, как приятно было говорить с тем, кто понимал, каково это покинуть дом и оказаться здесь.