Вьюжинка
Шрифт:
Он полюбовался смертельной бледностью замершей как мышь девицы, когда змея отчего-то заинтересовалась той и неспешно переползла на её дрожащую руку. Впрочем, ситуация прояснилась весьма быстро - маленькая негодница сообразила, что вот эта меховая пелеринка на женских плечах куда как более тёплая и уютная защита от холода.
Парни переглянулись и жизнерадостно заржали.
– Ладно, - Марек пожал плечами.
– Даму в карету, а мы пока верхом? Заодно обсудим что-нибудь, пока до ближайшей деревни доедем.
Но словам моряка сбыться оказалось не суждено. Вернее, только наполовину - ввиду отсутствия у утеплённого возка вернувшегося
Лен кое-как обосновался на передке, причём куда больше хлопот доставил длинный посох, пока его удалось пристроить понадёжнее. И лишь тогда взглядом пробудил к жизни и, соответственно, к движению обеих запряжённых лошадей. Те пофыркали на морозе, но безропотно потрусили вперёд.
По зимним дорогам, постепенно забирая на полуденный закат - к дальней границе королевства, где и высилась пока невидимая отсюда и оттого особо таинственная Змеиная гора.
Хорошее село Чистая Пристань! Стоит прямо у королевского тракта, пусть тот и не первой категории, а всего лишь второй. Место - лучше не придумаешь! Лес и большая река рядом, места богатые, оттого и люд селится тут, и дела идут неплохо. А летом, когда по воде снуют и пристают здесь барки речных купцов да по тракту валом валят проезжие, устраивается даже торжище - не хужее, чем ярмарка в большом городе, вот вам ей-же-ей!
Если б не страсть к буйным и весьма болезненным для собственной казны развлечениям их светлости маркиза, давно бы можно и город тут поставить. А что? Храмы есть, острог и казармы тоже. Да каменные, и даже староста здешний совсем не в избе-пятистенке ютится.
А коль народу много, что здешнего, что проезжего - то и хозяин постоялого двора, в первом этаже к которому ещё отцом пристроен был трактир, никак не в убытке будет…
Все эти мысли неспешной чередой пронеслись в уме того самого, упомянутого хозяина заведения. Он закончил самолично наливать из краника пиво для господина офицера. Хороши господин моряк! Красавец, строгий - безобразий в их присутствии велели не нарушать. Да и при них двое тоже не из простых. Девица красы неописуемой, и как бы не какая-нибудь графская дочка, возжелавшая путешествовать да это, за жизнью понаблюдать. Уж ладошки чистые, работы не то что тяжёлой, вообще никакой не ведали - человеку сведущему то сразу заметно. Но манерами и жеманством тоже не изводит - но купила зачем-то цыплёнка живого да змеючку свою ручную угощать принялись.
А третий… тоже парняга видный. Русы волосы до плеч, кровь с молоком, здоровенный - а в глазах тоска. Тёмная, мутная, так и плещется. Приметил ещё степенно оправлявший после поклонов безрукавку хозяин, что вроде тот парень с ведовством не понаслышке знаком. Уж столько народу через постоялый двор прошло, что поневоле выучишься примечать всякое. Но не из беглых каких, хороший парень. Эх, поболе б таких гостей! Даже платят красиво - не торгуются за каждый медяк, но и не швыряют деньги в морду, как последнему быдлу. Опять же, беспокойств от таких не бывает, нет…
И хозяин постоялого двора решился. С поклоном он бесшумно подкатился к столику, за которым заканчивали завтракать постояльцы, и кланялся до тех пор, пока парняга с посохом не наступил этак
– Что тебе, почтеннейший хозяин? Неужто недоволен чем или монету фальшивую дали?
Упомянутому почтеннейшему словно кто поддых дал. Всего он ожидал - начищенного до блеска офицерского сапога в морду, визгливого тона недовольной высокородной девицы, а то и волшбы пакостной от прикинувшегося простым парнем чародея. Но такого? И мужик проникся к проезжим уважением пуще прежнего.
– Ваши милости… за селом на выгоне сейчас готовятся пришлую ведьму жечь. И мне вот подумалось, ваши светлости, что… уж не прогневайтесь, ваши благородия - что вам оченно надо то видеть…
Поскольку окончание фразы пришлось на очередной поклон, то мужик затаив дыхание ждал - хотел и боялся видеть господские лица одновременно. Ждал, ждал, тянул паузу как хороший лицедей. Хотя вряд ли о том догадывался.
– А ведь хозяин намекает, что нам нужно увидеть не просто казнь, - задумчиво произнесли их благородие морской офицер.
– А нечто ещё. Что ж, я заинтригован? Пожалуй, да.
Парняга в плаще кончиком посоха как-то ловко и необидно распрямил всё ещё согнувшегося в угодливом поклоне хозяина заведения и с этакой проникновенной задушевностью поинтересовался - в чём тут дело?
– Ваши великолепия, я ведь третий десяток лет при деле своём, - с необъяснимым жаром воскликнул тот.
– Народу повидал жуть! И уж разбираюсь в людях не хужее сыскарей коронных. Так вот, надысь в приказной избе был, случайно взглянул я в глаза еёные… невиновная она. Да и молода больно. Но разве ж им объяснишь?…
Стоило признать, что последние слова уже едва не заглушил шелест шелков да шорох одежды - а пуще скрип заказных сапог господина офицера. Тот распорядился с решительностью человека военного.
– Дай мальца какого, пусть дорогу покажет. А пока мы сходим глянем, пусть наши вещи в карету снесут. Да и запрягают, пожалуй.
Понятливый Маланькин пострелёнок вынесся в мороз вслед за их благородиями после одного только подзатыльника. Хозяин заведения, ворча себе под нос, что уж пятый десяток разменял, а всё ищется приключений, кликнул в зал помощника, присмотреть пока. А сам в тёмном уголке, под лестницей на поверхи с нумерами, торопливо набросил на плечи кажущийся ветхим зипун с заячьей подкладкой. И осенив себя отгоняющим зло знаком, поспешил на улицу…
Лен разом сбился с ноги, осадил назад и зачем-то укрылся за пышными юбками и пелеринами девицы да коротким морским плащом Марека.
Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда! Однако ярко-зелёные, красивого изумрудного оттенка лохмы привязанной к столбу молодой ведьмы могли принадлежать только одной в мире девчонке.
– Что?
– озабоченно спросил обернувшийся назад офицер, и только сейчас ведун сообразил воспользоваться своей силой.
Вот же, как выбило из колеи… он судорожно сглотнул подступивший к горлу холодный комок, прежде чем в незримо раскинувшихся сетях затрепетала отчаянием и болью хорошо знакомая зелёная искорка. И она оказалась настолько неожиданным воспоминанием из, казалось бы, навсегда вычеркнутого из сердца прошлого, что Лена бросило в жар.