W&H

Тринадцатая Причина

— Да и что плохого может произойти? — наивно хмыкнул Юджин.

— Кроме того, что на вас может напасть двухметровый горбатый монстр? — ответил Гарри.

— Ты хочешь сказать, что сможешь защитить нас в случае нападения? — Аддамс иронично вздёрнула бровь.

— Смогу.

— Так же, как смог защитить Роуэна? — с щепоткой сарказма в голосе задала вопрос девушка.

Этот вопрос на секунду сбил Гарри с мысли. При чём тут вообще был давно мёртвый Роуэн? Гарри нахмурился, быстро отвечая:

— Почему я дол… — он оборвал

сам себя, — тогда я был не готов. — На лице Гарри заиграли желваки.

— Конечно, ты был не готов, — фыркнула Уэнсдей. — Каким образом ты сможешь защититься в этот раз? Оттолкнёшь телекинезом? — Теперь в голосе девушки чувствовался целый пуд сарказма.

— Есть методы.

Он начинал злиться. Гарри просто не мог рассказать этим двум о том, кем являлся на самом деле.

— Тогда расскажи нам о них! — раздражённо проговорила Аддамс.

— Ты… — начал было Гарри, но был прерван.

— Ребята! — в перепалку встрял Юджин. — Давайте не будем ругаться.

Мальчик выглядел сконфуженным, встав прямо между двумя спорщиками. Гарри с Уэнсдей замолчали, сверля друг друга недовольными взглядами.

— Не ходите туда сегодня, пожалуйста, — наконец-то решился попросить Гарри.

Единственная девушка в помещении недовольно засопела.

— Посмотрим, — бросила она, на чём разговор и завершился.

Атмосфера в сарае повисла напряжённая, а попытки Юджина разрядить её не увенчались успехом. Гарри и Уэнсдей старались не смотреть друг на друга, занимаясь отвлечёнными делами: он листал учебник в руках, обложка которого была обёрнута бумагой, скрывая название; она в это время протирала пыль с полок и угрюмо молчала, раздумывая о чём-то.

Когда же время, отведённое на клубную деятельность, подошло к концу, Гарри ушёл, не задерживаясь, оставив Оттингера наедине с Аддамс.

Неверие в его силы со стороны Уэнсдей порядком выбило Гарри из колеи. Он уже давно привык, что к нему не относятся, как к несмышлёному ребёнку.

В замке он нос к носу столкнулся с таким же недовольным, как и он сам, Ксавьером.

— Дай угадаю, — начал Торп, хмыкая, — тоже с Уэнсдей поссорился?

— С чего ты взял?

Они стояли в одном из проходов, что вёл к мужскому общежитию. Мимо проходили вполне довольные жизнью ученики, щебетавшие о предстоящем бале. Иногда по школе бродили люди, приводившие её в праздничные белые цвета.

— У меня такое чувство, что все плохие эмоции в Неверморе связаны с ней, — поделился Ксавьер, — но, если честно, я знаю, что вы в одном клубе и время на него как раз закончилось.

Гарри кивнул.

— Да, мы немного повздорили, но причину говорить не буду, извини, — сказал он. Ксавьер в ответ махнул рукой. — А у тебя с ней что произошло?

— О, да тут всё просто. Уэнсдей никто не научил уважать частную территорию, но зато научили прекрасно лгать.

— Это же Уэнсдей, — фыркнул Гарри.

— Это уж точно, — в тон ему проговорил художник.

Гарри

ещё раз внимательно оглядел Ксавьера, особенно сильно его взгляд привлекли царапины на шее. На самом деле Гарри хоть и с самого начала подозревал Торпа в том, что он может быть монстром, но всё же сомневался в этом. Зачем ему держать столько собственных автопортретов, как рассказывала Аддамс? Зачем вредить самому себе, оставляя шрамы и давая тем самым зацепки? Что-то явно не сходилось между собой, но доморощенный сыщик в виде Уэнсдей, кажется, совсем уверовал в собственную теорию.

Гарри проболтал с Ксавьером ещё несколько минут. Говорили они, конечно же, об их общей подруге: оба были ей сильно недовольны, пусть и по разным причинам.

***

Ближе к девяти вечера изгои стали появляться в белой одежде в тематику бала. Ученики, как и учителя, веселились: всюду был смех и разговоры; играла музыка. Впрочем, далеко не все шли на танцы по разным причинам: некоторым это было просто неинтересно, другие находили более развлекательные занятия.

Кент придирчиво разглядывал себя в зеркале. Даже тут, в коридоре, изгой не был уверен в том, насколько хорошо выглядит. До этого он больше часа заставлял Гарри выступать в роли судьи, перемеряя буквально каждую свою вещь, которая была хоть отчасти белой. Он даже попросил у него достать свои вещи — вдруг что-то из них подошло бы ему. В ответ Кент услышал, что у Гарри нет белых вещей от слова совсем, за что тот вознаградил его сочувствующим взглядом.

К ним подошла симпатичная девушка, судя по глазам — сирена. Она уверенно перехватила Кента за руку, увлекая в зал, где начинался бал. Друг успел кинуть Гарри единственное «спасибо», прежде чем его утащили.

Мимо Гарри прошли Ксавьер с Бьянкой. Красавица блистала необычным серебряным платьем, блёстки которого были похожи на чешую, да и художник не отставал. Правда, оделся он попроще: в простой смокинг. Ребята перекинулись друг с другом парой слов. Барклай посетовала на то, что Гарри решил не идти на бал.

Когда Гарри всё же решил скрыться, дабы не слушать возмущение своих знакомых и однокурсников по поводу его отсутствия на танцах, его успела перехватить мисс Торнхилл. Рыжеволосая женщина была одета довольно симпатично — только её красные туфельки резко контрастировали на белом фоне.

Так же, как и остальные, преподавательница мягко пожурила Гарри за его решение никуда не идти, на что он лишь пожал плечами, внутренне раздражаясь; кажется, лишь самые ленивые ничего ему не сказали по этому поводу. Особенно сильно к нему приставал Кент, который весь вечер только и говорил о танцах.

Между тем веселье потихоньку разгоралось. Приглашённый DJ — некий МС Кровосос, чьё имя звучало забавно, если не знать о том, что он вампир — нагонял шум, врубив какой-то простенький, но качёвый мотивчик.