W&H
Шрифт:
— Но…
— Чёрный кофе и капучино.
Подошедший Тайлер опустил на стол две чашки и приветливо улыбнулся Гарри. Они не были близкими друзьями, но были неплохо знакомы.
— Ах да, Тайлер, это мой отец — Сириус Блэк. А это Тайлер Галпин — мой друг, — проявил вежливость Гарри.
Сириус приподнялся с места и пожал руку Тайлера. Была у него такая привычка, которую не очень хорошо понимали в Америке.
— Приятно познакомиться, сэр, — вежливо поздоровался Галпин.
— У тебя сильные руки, — похвалил парня Бродяга.
Гарри тоже пожал руку своего знакомого, соглашаясь
— На самом деле твоя мама очень не хотела, чтобы мы таким занимались, — отхлёбывая кофе, проговорил Бродяга, — но и оставить Джеймса она тоже не могла. Знаешь, — Сириус неожиданно грустно улыбнулся, — тогда я считал, что твой отец просто хотел приключений. Его из семьи никто не выгонял и денег было достаточно. Но теперь я понимаю, что он тогда ввязался во всё это только из-за меня. Я ведь отказывался принимать деньги от Поттеров как в долг, так и без повода. Думаю, Джеймс решил, что без него я пропаду. Но оказалось, что мы оба пропали бы без твоей матери. Твои родители были прекрасными людьми и очень хорошими друзьями.
Гарри отпил кофе, наблюдая за людьми вокруг, и слушал, что говорил крёстный. Он не знал о таких подробностях жизни своих родителей, и ему было безумно интересно. Детская уверенность в безгрешности родных людей у него уже давно прошла, и он отчётливо понимал, что у всех бывали тёмные истории в жизни.
— Я немного отвлёкся, — вздохнул Сириус. — Как уже говорил, с контрабанды мелких вещей нормальных денег не заработать. Только какие-то копейки в виде примерно десяти галлеонов. — Гарри в этот момент подумал, что некоторые семьи, например, Уизли, на такую сумму могут и месяц жить, но комментировать ничего не стал. — Надо было браться за рыбу покрупнее. Мы начали грабить… награбленное, — тут взгляд Сириуса чуть вильнул в сторону, но Гарри ничего не заметил, — Петтигрю в своей крысиной форме мог пролезть куда угодно, вызнать все тайны и рассказать их нам. Затем мы все вместе думали, как обставить дело. Ну и промышляли этим непродолжительное время. От чистого золота и драгоценных камней выходил порядочный выхлоп, так что деньги начали появляться.
— Подожди, — остановил Сириуса Гарри, — а награбленное куда девали?
— Гоблинам, — как само собой разумеющееся ответил Бродяга, — им вообще всё равно, откуда у магов золото или камешки, главное — чтобы они были настоящими. А всякие ингредиенты и прочую мелочь в начале пути мы сбывали в Лютном, впрочем, там платили за них треть от реальной стоимости.
Гарри покачал головой. Он никогда и подумать не мог, что его родители или крёстный могли заниматься чем-то подобным. Сириус понимающе хмыкнул.
— Мы были идиотами. Хотя нет, это я был идиотом. Джеймс увязался за мной, а Лили — за ним. Одна только крыса радовалась всему происходящему, — Бродяга едва не сплюнул от презрения к бывшему другу, — и я радовался. Кровь, наверное, у меня такая. Порченая. — Сириус не дал крестнику вставить ни слова и быстро продолжил: —
Бродяга одним глотком допил кофе и замолчал. Гарри, так и не услышав конец истории, решил подбодрить Сириуса:
— И чем всё закончилось?
— Да чем-чем, — недовольно буркнул Бродяга, — связались не с теми людьми. Нас с Джеймсом едва не убили. Потом все американские авроры увязались за нами, и мы тогда только чудом избежали тюрьмы. Ты-знаешь-кто усилился, Ордену Феникса нужна была наша помощь, и мы не могли летать в Америку так часто, как раньше. Ну и Лили забеременела, так что…
Сириус замолчал, глядя в окно на проезжающие машины и проходящих мимо людей.
— По крайней мере, всё закончилось хорошо.
Гарри даже не знал, что и думать. Сириус горестно вздохнул, покачал головой и с отвращением к самому себе добавил:
— Я просил Джеймса вернуться, Гарри. Даже когда Лили была беременна тобой, — Сириус говорил это с надрывом, — мне так хотелось снова окунуться в этот мир погонь и крови. Бурда в моих жилах буквально пела, когда мы занимались грабежом и контрабандой. Мы с Джеймсом сильно поссорились, но потом я всё-таки извинился. И он предложил пойти учиться на авроров, ведь кто лучше бывших преступников будет ловить других преступников?
— Сириус… — Гарри хотел сказать что-то ободряющее, но Сириус прервал крестника движением руки и закончил свой рассказ:
— Я оказался плохим человеком, который думает только о себе. Хуже того — ещё и отвратительным другом.
Бродяга так и не повернулся к Гарри, смотрящему на него со смесью жалости и понимания.
— Зато ты стал самым лучшим крёстным, — твёрдо парировал Гарри.
Наконец Сириус взглянул в зелёные глаза и не нашёл там ни отвращения, ни гнева. Бродяга улыбнулся уголками губ.
— Я знаю, что ты умный парень и не последуешь нашему примеру. У тебя не только глаза матери, но и её ум и доброта. Пойдём.
Сириус поднялся, быстро расплатился за две чашки кофе, оставил щедрые чаевые, и они вдвоём пошли на выход.
Больше никаких серьёзных или сложных тем в разговорах не поднималось. Они прогулялись по Джерико, зашли в несколько магазинов, по пути снова встретив Аддамсов, а ближе к обеду вышли на главную площадь города. Статуя Крэкстоуна представляла из себя жалкое и одновременно пугающее зрелище: огонь обглодал медь, заставив её потечь и изуродовать лик древнего пилигрима.
— Печальное зрелище, — проговорил Сириус, поморщившись.
— И не говорите, — поддержал Бродягу женский голос позади.
Они развернулись, снова встречая директора Уимс, хотя Гарри мог поклясться, что он её не видел, когда они выходили на площадь. Директор со скрытой злостью смотрела на исковерканную статую.
— Как жаль, что виновного так и не нашли, — она бросила нечитаемый взгляд на Гарри, как будто он мог знать, кто это сделал.
Гарри, к своему удивлению, мог назвать имя сотворившего это злодеяние — наверняка это была Уэнсдей. Уимс он ничего говорить не собирался, но та, кажется, и сама догадывалась, кто бы это мог быть.