Warm

Панченко Сергей Анатольевич

– Хоть бы не мучились, - запричитала Лукерья, уткнувшись в плечо Харитону.

– Интересно, когда они сварятся, их можно будет есть, - спросил Гурьян.

– Слушай, ты или обжора, или жуткий циник, - Аглая подняла свечу, чтобы заглянуть в глаза коллеге.
– Обжора.

– Я просто подумал, если эта температура задержится на несколько дней, то можно было бы не дать пропасть мясу. Хотя бы козу принести сюда.

– С хрена ли она продержится несколько дней?
– остудил его Харитон.
– Я думаю, что там уже сейчас

не то, что было. Это волна, прошла и сразу начало остывать. Через пару часов выйдем, гарантирую, там будет уже приемлемо.

– Через пару часов уже ночь будет, - предположил Александр, потеряв во тьме погреба ориентацию во времени.

Аглая достала телефон.

– Да, через два часа будет половина одиннадцатого.

– Тем более, - уверенно добавил Харитон.

– Как там Ваши ожоги, барин?
– участливо поинтересовался Гордей.

– Спасибо, почти забыл о них. Шея немного горит и уши. Кажется, с них шкурка точно слезет. Черт меня дернул пойти на разведку, - Александр потрогал кончики ушей и сморщился.

– А я вот, что заметил, барин, сразу после Вашего приезда случилось это землетрясение, а после того, как Вы ушли на разведку, на городище обрушилось пекло. Вы там точно нигде с главным чертом не поцапались?
– Гордей усмехнулся в бороду.

– Не помню я, чтобы где-нибудь ставил автографы кровью. Хотя, - Александр задумался, - любимая однажды просила меня поклясться на крови, - он снова задумался - Не, не думаю, что она у него в прислуге. Она хорошая, в принципе, только избалованная. В церковь ходила.

На минуту в погребе воцарилось молчание.

– Ладно, пусть прожарит бревна, паразитов всех нам выведет, мышей, стерилизует всё. Худо-бедно, восстановим Зарянку. Глядишь, через год потянутся люди, -Аглая встала, подошла к двери и приложила руку к щели в верхней ее части.
– Тянет теплым.

– Да на фоне здешнего холода, любой воздух снаружи будет казаться теплым, - Гордей сам встал и проверил.
– М-да, не просто теплый, горячий, - он суетливо завертелся на месте.
– Надо бы законопатить щели.

– Не надо, пока, - остановил его Харитон.
– Все равно скоро выходить.

– Если раньше до ветру не захочется, - Гурьян заерзал, будто его уже приспичило.

– Слушайте, а это будет проблемой, если парилка затянется надолго, - произнес Александр.
– На питьё пока не налегайте, а то мы тут быстро лед растопим.

Харитон отложил в сторону поднесенный ко рту ковш с квасом.

– Я вам говорю, к ночи все остынет, - снова пообещал он.

Представив себе, какие проблемы могут их ожидать в случае долгого заточения в погребе, кузнецу хотелось верить.

Разговоры в погребе затихли. Каждый мысленно отсчитывал время до выхода, надеясь, что снаружи погода приходит в нормальное состояние. Александр поэтапно вспоминал свою жизнь и был удивлен выводом о том, что она его готовила именно к тому, чтобы оказаться в этом

погребе. Все его устремления к богатству как будто были нужны для того, чтобы он построил Зарянку, в которой будет погреб, охлаждаемый льдом. Выходило, что богатство не было смыслом, а всего лишь средством, на которое можно было организовать собственное спасение.

Сколько раз его напарники по бизнесу вертели у виска, зная, что он вбухивает средства в какой-то исторический «цирк», который заведомо не окупился бы при жизни. Сколько раз Александр, прислушиваясь к ним, готов был отказаться от своей затеи, но потом, по неведомому упрямству снова вбухивал деньги в мечту. Сидя на бочке и трясясь от холода, он, тем не менее, испытывал внутренне тепло от гордости за себя, считая, что предательство собственной мечты - это одно из самых грешных дел, стоящее на одном уровне по греховности с десятью смертными грехами, и он его не совершил.

Аглая снова включила телефон. Она экономила заряд, включая телефон, только чтобы узнать время.

– Пора, - сообщила она.
– Два часа прошло.

– Ух!
– Харитон встал и, чтобы согреться немного, замахал своими ручищами.
– Я пойду, - бескомпромиссно произнес он, - моя идея.

– Накинь на руки и лицо что-нибудь, вдруг там еще жарит?
– предложила Аглая.

– Давайте.

– Мешок крапивный подойдет?
– Гурьян поднял почти пустой мешок.

– Что в нем?

Гурьян порылся и вынул репу за хвостик.

– Пойдет, как раз и руки закроет. Главное, чтобы меня люди в таком наряде не увидели и не пристрелили.

– Какие люди? Откуда они тут возьмутся так быстро?
– Гурьян вытряхнул репу на пол и протянул мешок кузнецу.
– Только раки вареные из речки могут прийти на гору посвистеть. Сейчас же эти времена невозможные и наступили.

– Ха-ха, смешно, - Харитон накинул мешок на себя.
– Темно, надо дырки для глаз проделать.

Ему сделали дырки и подвели к двери. Гордей проверил, какой температуры воздух идет в верхние щели.

– Да ни хрена там не стало прохладнее. Печет.

– Это может на лестнице оставшийся горячий воздух печет. На улице уже могло ветром все разогнать, - Гордей взялся за ручку двери.
– Готов?

– Постой!
– крикнул в спину Гурьян.
– Если терпимо на улице, скинь портки, проверь, не жжет ли причинные места, или нам еще держаться?

Народ в погребе заржал. Шутка сняла некоторое напряжение от ожидания результатов разведки.

– Нет, Гурьян, я своими причиндалами рисковать не буду, у меня в штанах не градусник поди, - Харитон развернулся лицом ко всем.
– Так, я поднимаюсь по лестнице, перед дверью стою, ощущаю, жарит или нет, если у меня есть уверенность, что не жарит, приоткрываю дверь и снова проверяю обстановку на улице. Если и там все нормально, выхожу, снимаю мешок, осматриваюсь и возвращаюсь с благой вестью.