Xамза
Шрифт:
– Значит, те, у кого желудок постоянно пуст, - задумчиво проговорил Хамза, - всегда делают неправильные выводы о совершенстве нашего мира? Для них-то мир постоянно несовершенен?
– Мы идем в лагманную или нет?
– спросил Алчинбек, уклоняясь от ответа.
– Идем, идем, - рассеянно ответил Хамза.
Но не успели они пройти и десяти шагов по берегу озера, как навстречу им попались сын кузнеца Буранбай Дариз и Умар Калла.
– И вы здесь!
– обрадовался Хамза.
– Тоже гуляете? Пошли вместе с нами, а?
Умар и Буранбай переглянулись, -
– так, вероятно, нужно было понимать его, - и вся компания направилась к широко натянутому между деревьями полотняному навесу, под которым располагалась самая большая лагманная и шашлычная одновременно в Айдинбулаке.
2
Эргаш - профессиональный головорез, каких не сыскать было во всей Ферганской долине, - сидел в большой лагманной за ситцевым пологом, наслаждаясь послеобеденным отдыхом.
Лицо Эргаша было похоже на желтую тыкву, в центре которой плашмя была приклеена короткая и толстая морковка. Узкие щели глаз тараканами разбегались в разные стороны. Могучие плечи обтягивал шелковый халат.
В Коканде Эргаш официально считался торговцем - он даже держал для видимости на базаре несколько мелких лавчонок. Но все знали, что главное его дело - кинжал и небольшая шайка отпетых удальцов, готовых за деньги отправить на тот свет хоть самого пророка Магомета.
Эргаш, поджидая Кара-Каплана, ближайшего своего помощника, дремал вполглаза за своей ситцевой занавеской. И в то же время он зорко наблюдал за входом в лагманную - ему было видно все, а он не был виден никому.
Компания Алчинбека, шумно усевшаяся неподалеку и тут же начавшая громкий разговор, привлекла его внимание. Он подозвал чайханщика.
– Кто эти словоблуды?
– спросил Эргаш, не оборачиваясь.
– Приказчики и рабочие с завода байваччи.
– Рабочие? Почему ты их пустил сюда?
– Они пришли с Алчинбеком, родственником Садыкджана.
Эргаш чуть отодвинул занавеску.
– Какой из них Алчинбек?
– Вон тот, с длинными усами.
– А который читает газету?
– Поэт Хамза Хаким-заде, сын лекаря.
– А остальные?
– Кузнец Буранбай и Умар, рабочий-чайрикер.
– Поэт сидит за одним столом с кузнецом и чайрикером?
О чем же они могут говорить?
– Не знаю, мой господин.
– Иди и послушай, а потом расскажешь мне.
– Хорошо, мой господин.
– Когда придет Кара-Каплан, посадишь его рядом со мной, спиной к занавеске.
– Все понял, мой господин.
Между тем Хамза, Алчинбек, Умар и Буранбай, покончив с лагманами, заказали шашлыки. Чайханщик принес восемь длинных шампуров с нанизанными на них кусками мяса и начал прибирать соседний стол.
– Вот послушайте, друзья, - опустил Хамза газету, - какие стихи напечатал сегодня наш известный поэт Абдулла Авлани:
"В Ташкенте зимой очень много грязи - баев, имеющих много денег, но мало ума, много!"
Буранбай и Умар захохотали. Уткнувшись в салфетку, засмеялся и чайханщик. "Э, как метко и верно сказано!
– подумал он про себя.
–
– Я очень уважаю Абдуллу Авлани, - с достоинством заговорил Алчинбек, он постоянно заботился об интересах родины и нации. Но это стихотворение мне не понравилось. Зачем мазать одной черной краской сразу всех узбекских баев? Разве они одинаковые?.. Конечно, большинство наших богачей невежественны. Но называть глупыми всех баев подряд... Возьмите Микармилбая из Андижана. Он хозяин семи заводов. Может управлять таким огромным хозяйством глупый человек? Конечно, нет... Или Садыкджан-байвачча. Про него можно сказать что угодно, у него много недостатков, о которых я сам откровенно говорю ему в лицо. Он плохо образован... Но кто же станет отрицать его большой природный ум и великий коммерческий талант?
Нет, Абдулла Авлани явно поторопился со своими умозаключениями.
– Но вы же сами только что сказали, мой друг, - вступил в разговор Хамза, - что узбекские баи в своем большинстве люди невежественные и ограниченные. Именно об этих наиболее распространенных и характерных чертах наших богатеев написал поэт. Он не имел в виду какого-то одного конкретного человека, а создал образ.
– А что вы ответите мне, когда узнаете, что Садыкджанбайвачча согласен дать деньги на организацию нескольких школ для детей бедняков? подбоченился Алчинбек.
– Когда-то вы говорили, что ваш дядя Садыкджан-байвачча абсолютно не заинтересован в этом.
– Так было раньше, а теперь все изменилось, - обвел гордым взглядом Алчинбек всю компанию.
– И не буду скромничать - изменилось не без моего личного участия. Мой дядя дает сейчас деньги не тблько на школы, но и открывает в Коканде бесплатную библиотеку для простого народа. А Миркамилбай жертвует несколько тысяч рублей на типографию, которая будет печатать школьные учебники.
– Несколько тысяч рублей?!
– изумленно и радостно воскликнул Хамза. Да ведь это же замечательно!
– Не правда ли, дорогой друг, что все это несколько разрушает обобщенный художественный образ ограниченного и невежественного узбекского бая, который создал Абдулла Авлани?
– прищурился Алчинбек.
Хамза молчал. Он посмотрел на Буранбая и Умара. Они, как сели за дастархан, так и не промолвили до сих пор еще ни одного словечка, внимательно прислушиваясь к разговору своих просвещенных и поднаторевших в многомудрых спорах приятелей.
– Гак почему же вашему Абдулле Авлани, - продолжал Алчинбек, - не посвятить свою очередную оду в газете благородным и высоким поступкам Миркамилбая и Садыкджанабайваччи? Почему бы ему не воспеть этих щедрых людей и не пожелать им в стихотворной форме удачи в их промышленных делах, если от успеха этих дел идет прямая польза просвещению народа?