«Я вернусь, мама!..»
Шрифт:
…Двадцать два раза при поддержке артиллерии бросались в этот день гитлеровцы в яростные атаки, но не смогли сломить партизан. Народные мстители после десятичасового боя отошли в лес под Яловку. Только тогда фашисты смогли занять партизанскую крепость.
Сотни убитых потеряли оккупанты в этом бою. Три дня вывозили они трупы своих солдат.
Затирка с приправой
Отряд Никитина перебазировался в Тепленские леса, под Колодино.
Ежедневно разведчики и диверсионные группы уходили под Самохваловичи, Пуховичи, Станьково, Койданово, Негорелое, и взлетали на воздух мосты, горели машины с боеприпасами, оставались на дорогах убитые фашисты и предатели-полицаи. Костя вместе с «братками» всегда принимал участие в этих коротких яростных боях. «Братками» называли в партизанском отряде подростков: Костю, Колю Воложина, Виктора Колоса, братьев Николая и Володю Синявских, Николая Шаметьку. Вначале Коля Воложин обращался так к своим одногодкам: «Браток!» У него и переняли. А получилось точно: подростки и в самом деле жили между собой, как родные братья.
Сегодня в засаду на шоссе Минск — Слуцк послали вместе со взрослыми партизанами и «братков». Только замаскировались, как из-за поворота появились шесть грузовиков с солдатами. Первая машина подорвалась на мине, поставленной дядей Лешей, мастером подрывного дела, присланным в отряд минскими подпольщиками. В кузова машин полетели гранаты. Ни один из фашистов не успел убежать: их настигали автоматные очереди. Партизаны собрали вражеское оружие, подожгли машины. Можно было уходить. Но командир роты Александр Балюкевич сказал:
— Тогда так. Оставим группу наблюдения из «братков». Старшим назначаю Будника, Только наблюдать, никакой самодеятельности. Если что — исчезнуть. Кони вас будут ждать но ту сторону холма.
…И вот они лежат в душистой лесной траве среди густого березняка. Смотрят, как догорают фашистские машины, молчат.
— А что, братки, — нарушает молчание Коля Воложин, — неужели снова придет время, когда по этому шоссе можно будет свободно ходить и ездить?
— За то и сражаемся с фашистами, — жестко говорит Шаметька.
— Прямо, братки, не верится, — продолжает Воложин, — что на свете можно жить спокойно: без пожаров и стрельбы, без расстрелов и виселиц.
— Я после войны на шофера выучусь и всю страну вдоль и поперек объезжу, — мечтательно говорит Володя Синявский. — Так все хочется поглядеть!
— А я военным стану, кадровым, — подает голос Виктор Колос. — Как наш командир. А ты кем будешь, Костя?
— Может, кузнецом, как отец. А может… — Костя не успел договорить — на дороге послышался гул моторов.
Приближалась
— Смелые, без охраны ездят! — еле слышно прошептал Николай Синявский.
— А чего им бояться? Охрана впереди! — зло усмехнулся Шаметька.
— Да и тактика партизан известна, — тихо сказал Костя, — ударили из засады — и быстрее в лес. Уверены, что здесь никого нет.
Синий «опель» не спеша тронулся с места.
— А мы сейчас покажем нашу тактику! — Костя вскинул автомат.
Старшего группы поддержали все «братки». По машине грянул дружный залп. «Опель» виляя, проехал метров двадцать и, резко свернув в сторону, свалился в канаву.
Костя бросился к машине.
Трое жандармов в офицерской форме и шофер были убиты. Костя быстро собрал документы, сумки, оружие. В горячке он не заметил, что на шоссе из-за поворота выехал конный обоз немцев. Выстрелы насторожили фашистов: ехали с винтовками наготове.
«Браткам» ничего не оставалось, как дать еще один залп — по обозникам, чтобы выручить старшего группы.
Пожилой повар Дюков ходил возле костра, и вид у него, прямо скажем, был мрачный: попробуй накормить бойцов, когда картошки и той в обрез, а муки вовсе нет. Возле пылающего костра появился верхом на коне Костя.
— Гарцуешь? — недовольно проворчал Дюков. — Лучше бы котлы промыл, как когда-то. Или картошки начистил. Гарцевать все мастера, а ты попробуй из ничего обед приготовить! И чтоб все сыты были.
— Ладно, дядька Дюков, — засмеялся Костя, — теперь будет из чего приготовить. Мы вам муки достали.
— Муки? — сразу повеселел повар. — Мне бы с полмешочка.
— Целый обоз у немцев отбили!
— Где же он? — заволновался повар.
— Посты уже миновали, — сказал Костя. — Сейчас…
Вскоре трофеи были в лагере. «Братков» начали качать. Дюков объявил, что приготовит затирку с приправой и первыми наполнит до краев котелки «братков».
На затирку с приправой собрался весь лагерь. Ждали, шутили. Только Дюков ничего не слышал: озабоченно прохаживался возле котлов, черпал то из одного, то из другого большим половником, дул на варево, пробовал и что-то недовольно бормотал. Наконец пожал плечами и махнул рукой. Непонятно…