Я жив

Горская Лада

— Можно пройти под ними, — ответила она и уже собиралась было пояснить, при виде вопросительных выражений лиц мужчин, но пехотинец её опередил.

— Люки.

— Люки? — с сомнением переспросил Шут. — Собрались спуститься в канализацию? А если люк закрыт, сейчас по правилам так и делают, то что…

— Проверить надо, обойти не так долго, но на соседней улице кусак ходит ещё больше.

Ева хотела было и сама пойти к канализации, она мельче, может проскользнуть незамеченной дольше, но стоило ей подать голос, как ледяной взор Маркуса окатил её с головы до ног. Её уже начинала

раздражать такая опека. Она хотела быть полезной, но судя по всему, таковой её не воспринимали. Ева расстроенно поджала губа и отошла в сторону одного из домов. Все окна были занавешены, но вот в одном мелькнула чья-то голова. Она обернулась к остальным, но Шут уже был рядом, всматриваясь в то же окно.

— Видел? — шепотом спросила Ева.

— Ага…

— Нам стоит опасаться?

— Я не пророк, только иногда читаю мысли, но не думаю, что это кто-то опасный. Многие люди попрятались в квартирах, когда всё началось, в надежде переждать. Этот наверняка один из таких.

— Может стоит помочь?

— Не нужно, Прохвостка. Не помогай тому, кто помощи не хочет. Новое правило мира, запомни. — Шут указал на свое плечо, она знала, что рана давно зажила, но видимо воспоминания о ней остались. — Не совершай моих ошибок.

— Не все в этом мире оказались в одиночестве по своей вине, Шут.

— Да? Ещё посмотрим.

К люку пошел Итан. По её мнению не самый лучший выбор, Итан действительно был роботом с неуклюжими почти пластмассовыми движениями.

Становилось прохладнее, осень была совсем не за горами. Ева поплотнее закуталась в мужскую куртку, которая была ей как плащ. Холода она не любила совсем и с каждым упавшим градусом, её настроение так же понижалось, раздражение напротив лезло вверх. Ева бросила недовольный взгляд на Маркуса, жалея, что из её глаз не выстреливает лазер, как у супермена.

Она понимала один день молчания. Конечно, мужчина был удивлён её порывом, но всё это уже было по-детски смешно. Она это понимала, Шут с Томасом это понимали, и Итан… не будь он без эмоциональным роботом, то тоже бы это понимал.

Но всё высказать слух ей помешали. «Идеальный солдат» справился, знаком руки показывая, что путь свободен. Ева облегченно выдохнула, и не она одна, Томас тоже перекрестился, шепча что-то себе под нос.

— Идем, только тише, не привлекая внимания. Дневные кусаки кидаются не сразу.

Но Маркус ошибся в своем наблюдении, несколько кусачих (видимо самые голодные) заметили их сразу. Может за странную походку, Итана и приняли за своего, то ещё четверых лакомых кусков они увидели сразу и направились в их сторону. Ева на автомате достала свой пистолет, от которого не отцеплялась с самого их выхода.

— Нет! Пули на ещё нужны.

— И что тогда?

— Бежим к Итану быстро.

Бегать Ева ненавидела с девства, всегда последняя с отдышкой, это просто было не её. Но после слов Маркуса стартанула она первая, обегая препятствия в виде валявшегося мусора и легковой машины. Почти добежав до Итана, державшего крышку люка открытой, ей в ноги бросился ближе стоящий кусака. Ева споткнулась, рухнув за тротуар. Но кусака не успел её достать. В его башке появилась сквозная дыра, звук выстрела рассек воздух.

Не убирая пистолет, Маркус поднял её на ноги. Ева заметила, что Шут и Томас уже спустились в каналы.

Мужчина подтолкнул её к открытому люку, вторая пуля, выпущенная уже Итаном, полетела в ещё одного кусаку. Теперь все мертвецы смотрели в их сторону. Еву бросило в дрожь от вида их алых глаз и острых черных зубов.

— Быстрее.

Он сильнее подтолкнул ее к дыре.

— Итан спусти её, я за вами.

— Я думаю лучше вам…

— Делай, как говорю, — громко отчеканил Маркус. Ещё один выстрел, но промах.

Подчинившись, Итан как куклу подхватил Еву и полез вниз, там её уже поднял Шут. Внизу стоял сильный запах отходов и гнили. Она тут же зажала нос, рвотный позыв был уже близко. Прошло несколько секунд, показавшихся Еве долгими часами, и Маркус приземлился рядом с ними. Потрепанный тяжело дыша, он окинул всех своим взором, задержавшись дольше чем над другими на ней.

— Не говори, что я обуза, — тут же предупредила Ева. Её строгий голос эхом раздался в канализационных стенах.

Маркус качнул головой.

— И не собирался.

«Ну конечно» — подумала она, но промолчала. Мужчины уже достали свои фонарики, у неё такового не было. Снаружи она слышала отголоски криков кусачих.

— И куда этот тоннель идет? — спросил Шут. — Запах тут отвратительный.

— Каналы идут по всему городу. Идем на северо-запад, на каждом выходе будем смотреть, сколько кусак снаружи. До ночи надо будет найти укрытие.

— Это верно, — кивнул Том. — Эти твари и днем не очень, ночью же…

По ночам Ева на улицах не бывала, но судя по громким воям бывало неспокойно. Ещё совсем недавно её морозило на улице, теперь же её лоб покрылся жаркой испариной, дышать было тяжело из-за плотного теплого воздуха. Она сняла куртку и намотала её на талию, её примеру последовали и остальные.

Канализация представала собой длинные коридоры, достаточно высокие под рост пехотинца. Целый лабиринт, она бы сразу здесь потерялась, но мужчины в темноте не растерялись.

Так как освещения у неё не было, шла Ева посередине между парами мужчин. Маркус и Итан впереди, Томас и Шут сзади. У каждого наготове оружие, все посматривали по сторонам, крутясь на месте, тоннель начинал расширяться.

— Плохое место, очень скверное…

— Запах ужасный, но…

— Дело не в запахе, капитан, — возразил Маркусу Итан. — Смертью пахнет.

— Если ты немного проспал, Итан, то этой смертью провонял весь город. — Как всегда вставил своё слово Шут, замыкающий их процессию. — Канализация как канализация, здесь всегда воняет. Дерьмом и тухлой водой. Для справки.

Ева плохо знала Итана, но впервые за все время видела, как «Идеальный солдат» нервничает и может даже боится.

«Но и у роботов есть чувства».

Еве эти туннели тоже не нравились, она стала сомневаться в своей идеи, не завела ли она их в ситуацию опасней, чем дюжина кусак. Может из-за жары или сильного воображения, но неведомые тени в стенах казалось преследуют их. Теперь она опасливо оборачивалась назад, яркий свет фонаря Томаса слепил её, тени пропадали.

— Ты чего, Прохвостка?