Я жив
Шрифт:
Еве такая идея не очень нравилась. В прошлый раз, когда они разделились, один погиб. Но делать было нечего, она и Шут пошли в одну сторону, пехотинец с роботом в другую. Опять темнота и неприятный запах. Ничего не менялось.
— Откуда ты знаешь про все эти лекарства, которые могут помочь? — нарушила тишину Ева, любопытно уставившись на друга. Шут отвечать не спешил, казалось прошли долгие минуты, прежде чем тот сказал:
— Подрабатывал на скорой когда-то. Кое-что в голове осталось, — как само собой разумеющиеся пожал
— Ты мало распространяешься о своем прошлом, — закусила губу девушка. — Почему?
— Нет в моем прошлом ничего интересного.
— Работа на скорую помощь, это очень важно, — возразила та, серые глаза пораженного посмотрели на друга. Как это может быть не важно? — Хороший стрелок, понимающий в медецине. Ты вообще кто такой?
— Свои знания я использую, где нужно. Не вижу смысла говорить об этом на каждом углу.
Ева подозрительно смотрела на Шута, который дел вид, что не замечает её вовсе, светя фонарями на скучные медицинские плакаты с изображениями мышц и костей человека. Шут всегда казался ей этаким простаком, видящим во всем развлечение и пытающегося перевести все проблемы в шутку, иногда он был серьезным, несомненно. Но сейчас. Она всматривалась в профиль друга и видела незнакомца. Чужого, скрывающего нечто важное. Что-то опасное Ева заметила в его глазах, но это «что-то» быстро исчезло.
«Моё воображение начинает меня пугать» — промелькнула в голове мысль.
Они поднялись на три этажа вверх, в пункт травматологии.
— Знакомое место, — вслух произнесла Ева.
Они заглянули уже в три кабинета, но нужного Шут не нашел. При каждом промахе, мужчина ругался всё громче. Пройдя дальше, пара наткнулась на закрытые двери, на которых было написано большими зелеными буквами: «Не входить». Но двери оказались приоткрыты, рядом валялась толстая цепь, сковывая ещё совсем недавно вход.
— Надеюсь это кто-то вошел, а не вышел.
Медленно, почти на носочках, они прошли в двери. Определенно здесь проходили некие операции, но коридоры и комнаты в нём были в беспорядке. Перевернутые каталки и стулья. Чуть дальше Ева заметила лежащие уже позеленевшие тела. Мертвые, наверное, как месяц. Но отвращение это не вызвало. Она присела у одного из тел, приметив одну особенность.
— Ни укусов, ни каких-либо ран, — вслух озвучила она.
Шут кивнул, это тоже показалось ему странным.
— Их будто что-то убило одновременно, — пораженно прошептал он.
Ответить Ева не успела, рация Шута активизировалась. Мужчина отреагировал сразу, Ева вскочила на ноги, подойдя ближе, чтобы лучше слышать. Глухой голос Маркуса, с прерыванием, вещал:
— Нужна …мощь в южной секции, на …тором …же, наш… кусак. Заперли, но нуж…..бить.
— Сейчас буду, — решительно ответил в рацию Шут. Ева пошла было за ним, но тот её остановил. — Нет, оставайся тут, ищи какое-нибудь обезболивающее и желательно присмотреть капельницу.
— Но я не знаю, что искать!
— Ищи прозрачные пакетики с физраствором и каким-нибудь антибиотиком. Новокаин и так далее. Там всё должно быть подписано.
Она быстро осталась одна в тишине.
«Ну хоть фонарик дал» — недовольно пробурчала Ева.
Бродя из кабинета в кабинет, из палаты в палату, девушка недовольно цокала, не находя нужное. Ей мерещились странные звуки, тихие шаги повсюду, но ни один кусака на неё ещё не напал. В одном из помещений она задержалась, кажется, Ева нашла целый склад лекарств (настоящий рай для наркомана), но ни одного раствора для капельницы.
— Чертов Шут! Мог бы оставить ещё и рацию…
Монолог прервал громкий хлопок с права. Ева вздрогнула. Она подумала это Шут вернулся, поэтому не спешила доставать оружие, спрятанное сзади. Но это был не её друг. Яркий свет фонарика, направленный ей глаза, ослепил её, но Ева разглядела высокую, определенно, мужскую фигуру. Кусака точно не смог бы удержать в своих лапах фонарик, значит это был человек.
— Ты кто такой? — возмутилась она. От резкого холодного света глаза заслезились, фигура скользнула ближе.
ДЖОН
— А ты кто такая? — вопросом на вопрос ответил Джон, все-таки направив фонарик в сторону. Девушка, невысокая. Опасности не представала, поэтому грязный нож он так же убрал. Серые глаза незнакомки долго привыкали обратно к сумраку, Джон уже видел, довольной она не была. — Чего тут шаришься?
Больше месяца он почти не встречал ни одного человека и ни с кем не заговаривал, но вот за пару дней вокруг него собиралась поп-целая группа. Сзади он услышал шаркающего Стревенса, выходящего к ним.
— Как же грубо. Извините моего спутника, девушка. Он такой со всеми.
Джон закатил глаза. Теперь понятно чьи шаги он слышал всё это время, но ему казалось, чтобы были ещё и голоса, больше одного. Но коридор за незнакомкой был пуст.
— Ты одна? — спросил он и заранее приготовился ко лжи.
Девушка сощурила глаза с любопытством оглядел его с ног до головы. Под её оценивающим взглядом, ему стало не по себе. Он отвернулся и сделал вид, что ему больше интересно рассматривать голые стены комнаты.
— Не одна. Со мной ещё четверо. Мы вооружены, — она горделиво подняла голову и теперь искала глаза каждого. Показывает, что не боится, тут же додумался Джон. Он улыбнулся самому себе, незнакомка была похожа на маленького львенка, готового защищаться. В зоопарке он не был, но видал этих храбрых животных по телевизору.
— Раз вас так много, юная леди, то это нам надо вас бояться, а не вам, — миролюбиво начал Стревенсон, но Джон совершенно не покупался на доброту старика, всё в нем было фальшиво, как в плохом кино.