Яблоневый дворик
Шрифт:
Все могло сложиться иначе, если бы Гай не позвонил, а я не пошла бы в магазин. Именно на обратном пути я увидела его, хотя он меня не заметил. Я уже сворачивала на нашу улицу. Начал накрапывать мелкий сентябрьский дождик. С утра светило солнце, но в воздухе уже ощущалось дыхание осени. Метеорологи на следующей неделе сулили бабье лето; по их прогнозам, октябрь обещал быть теплым и ясным, но в то воскресенье в это слабо верилось. Я поставила сумку на землю и подняла капюшон плаща. И, едва подняв голову, примерно в ста метрах впереди увидела Джорджа Крэддока. Он приближался к нашему дому. Желудок у меня
Немедленно развернувшись, я быстро пошла в обратную сторону. Что он собирается делать, когда достигнет конца переулка? Обойдет квартал по кругу или вернется той же дорогой? Если первое, то я успею выйти на главную улицу. Если же он развернется прямо сейчас, то увидит, как я поспешно удаляюсь.
Я шла очень быстро, но не бежала. Выбравшись на главную улицу, направилась прямиком к станции, миновала широкий и высокий вестибюль, провела транспортной картой по сканеру, проскочила через турникет и вышла на платформу. Сумка колотила меня по бедру, в руке раскачивался пакет с покупками, но я не обращала на это внимания. Поезд на линии Пикадилли стоял с открытыми дверями. Поездка до центра по синей Пикадилли-лайн занимает больше времени, чем по малиновой Метрополитен-лайн, поэтому обычно я предпочитаю последнюю с пересадкой на Кингс-Кросс, но сейчас меня устраивала и синяя ветка. Не успела я зайти в вагон, как прогудел сигнал и двери закрылись. Поезд тронулся, я огляделась по сторонам: не проследил ли он меня до метро. Но его нигде не было видно. Я доехала до Грин-парка. Вышла на улицу и, уже не думая о том, что делаю, расстегнула карман, где все это время носила, как талисман, тот телефон, что когда-то дал мне ты. Я включила его и набрала единственный хранившийся в его памяти номер.
К моему удивлению, раздались длинные гудки. Честно говоря, я думала, что в лучшем случае попаду на голосовую почту. Но ты по-прежнему держал аппарат включенным, и при мысли об этом у меня подпрыгнуло сердце. Я стояла в Грин-парке под высоким раскидистым деревом с тронутой первой желтизной листвой и ждала. Вскоре твой номер переключился на автоответчик. Я выслушала звуковой сигнал, глупо сказала: «Это я» — и отключилась.
С дерева на меня упало несколько капель, как минимум одна — на голую шею за воротником. Не выпуская из рук телефона я села на скамейку. Ты позвонил через двадцать минут. Как ни в чем не бывало.
— Привет, — сказала я.
— Привет, — ответил ты. — Что-то случилось?
Я была рада, что ты пропустил обязательную часть, всякие «Что новенького» и «Как прошло лето». Этого я уже не вынесла бы.
— Не знаю, — сказала я. — Кажется, да. Кажется, у меня проблема. Извини. Где ты?
— Вышел за сигаретами для брата жены, — пояснил ты. — По официальной версии. Я сочинял благовидный предлог отлучиться из дому, но тут, к счастью, выяснилось, что у шурина кончились сигареты. Плюс понадобилось молоко. Так что считай, что нам повезло — иначе пришлось бы ждать час, а то и два. А ты где?
— В Грин-парке.
— Работаешь сегодня?
— Нет, ходила в магазин. Уже шла домой, но кое-кого увидела. Я не могу вернуться.
Я рассказала тебе обо всем, что произошло
— Как ты?
— Я справлюсь, — ответила я. — Чуть погодя позвоню Гаю. Сочиню что-нибудь, зачем я в городе, и встречу его на вокзале Сент-Панкрас. Домой поедем с ним вместе. — Я хмыкнула. — Собственно, что он такого сделал? Прошел мимо моего дома. Законом это не запрещается…
Ты не стал спрашивать, уверена ли я, что видела именно его, и за это я была тебе благодарна.
— И с парикмахерской то же самое. Она же на центральной улице… Там много народу ходит.
— Ну конечно, — пробурчал ты. — Где ты будешь завтра в первой половине дня?
— Не знаю, скорее всего, на работе. Не хочу идти, но и дома оставаться боюсь. Но буду на связи.
— О’кей, — сказал ты. — А теперь слушай. Вот что тебе надо сделать. Сейчас домой не возвращайся. Прогуляйся по магазинам или сходи в кино. Позвони, как собиралась мужу, встреться с ним на вокзале, только будь такой, как всегда, чтобы у него не возникло подозрений. Веди себя естественно. Сумеешь?
— О боже… — вздохнула я, глядя на небо. Вести себя естественно? А чем еще я занималась все последнее время?
— Ты сможешь. Ты сильнее, чем тебе кажется.
— Я знаю, знаю.
— Теперь дальше. Сможешь завтра отпроситься с работы? Сказать, что заболела? Я хочу, чтобы к двенадцати ты приехала в Воксхолл.
— Конечно, смогу. Приду с утра, потом сделаю вид, что мне нехорошо, и уйду.
— Хорошо. Доедешь на метро до Воксхолла. Когда выйдешь, проверь телефон. Я позвоню или пришлю эсэмэс с инструкциями.
— Я тебя увижу?
— Ну конечно, Ивонн! Конечно, ты меня увидишь.
— Еще раз произнеси мое имя.
— Ивонн. Завтра ты меня увидишь. Завтра днем мы будем вместе.
Я очень медленно выдохнула, как будто целых три месяца мне не хватало воздуха. Мы помолчали, слушая дыхание друг друга. Потом ты мягко сказал:
— Мне пора. Будь осторожна. Завтра увидимся. Договорились?
— Как я рада слышать твой голос, — сказала я.
— Я тоже, — сказал ты и отключился.
Я сидела на скамейке, все еще сжимая в руке телефон. Потом подняла голову и посмотрела на небо.
14
Я приехала в Воксхолл задолго до полудня. Вышла из метро возле шумной автострады, что ведет к Воксхоллскому мосту. Вдоль улицы здесь тянутся офисные здания, а ближе к метро полно магазинов и кафе, где можно посидеть, наблюдая за огромным перекрестком. Я устроилась на террасе одного из них. Кофе заказывать не стала — и без того была достаточно взвинчена. Передо мной неслись в четыре стороны потоки легковушек, автобусов, грузовиков. Когда вокруг одновременно ревет столько машин, трудно не почувствовать себя беспомощной пылинкой. В 12:10 от тебя пришло сообщение: «Где ты?» Я написала: «Воксхолл, перед мостом». Ты ответил: «Не там. Пройди под аркой на Кеннингтон-роуд».