Янтарин
Шрифт:
— Скотина!
— Можешь кипятиться сколько угодно, фениксы — народ горячий.
Она сняла пояс и хлопнула им на манер кнута. Некромант перехватил кожаную плеть.
— Ты же не хочешь его потерять?
— Я не могу потерять то, чего не имею, — спокойно ответила она, не выпуская из рук ременную петлю.
— Да. Но как же твой второй друг?
Щелчок пальцев. Мимо принцессы просеменил дёрганный Н'елли. Не утерпела и поставила подножку. Прихвостень некроманта упал, быстро подобрался и отгрёб от опасно дёрнувшейся ножки на четырёх конечностях.
— Не удержалась, — мило
Явно отыгрываясь за недавнее унижение, Н'елли со злостью лязгнул железным крюком, нажимая какой-то рычаг. Часть стены отъехала в сторону, открывая толстую решётку. Фелиша даже не сразу поняла, что это за масса ворочается за прутьями клетки. Серая и тусклая, она будто поглощала и без того скупой рассеянный свет и только мягкое касание её сознания смеющегося голоса наёмника, который в это время без сознания свисал с крепей, подсказало, что эта дышащая через раз громадина на самом деле её несокрушимый защитник.
Дракон собрал все силы и бросился на прутья, лязгая в сторону невозмутимого некроманта клыками.
— Что ты сделал с Пламенем? — не веря глазам она выпустила ремень и подлетела к дракону, пропустив через прутья окоченевшие руки. Выцветшие до белого пластины чешуи ткнулись в ладони. Дракон затих, зарычал, когда Н'елли опасно близко прошёл мимо, спеша укрыться за спиной некроманта, хищно следившего за сценой встречи. — Отвечай!
— Он отравлен, — мирно пояснил Повелитель Душ. — Всё тем же кинжалом. И не сверкай глазами, я не виноват, что эта тварь не разрешает мне убрать клинок из своей груди.
— Или вбить его поглубже?
— Ну, я рассматривал такой вариант, — немало не смущаясь ответил некромант. — Но, несмотря на дурные наклонности, я всё же не самоубийца, — и тут же пояснил поднявшей брови девушке, — твоя недобитая зверушка связана с этим местом не только духовно, но и вполне физически — ему плохо, потому Сердце Гор и стонет, и трещит по всему периметру. Если он здесь издохнет, нам, мягко говоря, не посчастливится увидеть синее небо.
— Тогда впусти меня и я сама вытащу эту дрянь.
— Не выйдет. Кинжал зачарован, вынуть его могу только я.
— И ты хочешь, чтобы я уговорила Пламеня позволить тебе к нему подойти?
— Нет. Я смогу сделать это и сам, когда ты станешь моей.
— В каком смысле?
— Всё в том же — мне нужен твой поцелуй.
Фелиша выругалась. Гельхен пришёл в себя и криво улыбнулся потрескавшимися от температуры губами.
— Я же говорил, что она не похожа на Иволгу, — тихо шепнул он.
Фелиша вздрогнула. Её собеседник тоже, но не от неожиданности, а от раздражения. Вжикнула последняя метательная звезда, загодя отобранная у бесчувственной принцессы, и плотоядно впилась в плечо наёмника.
— Прекрати! Сейчас же!!! — она бросилась на помощь, вытащила звезду, трясущимися руками попыталась остановить струящуюся из раны кровь.
— Брось, рана не такая уж и страшная, — некромант оказался рядом раньше, чем Фелиша сообразила, что звезда неплохое оружие, хоть и одноразовое, и можно было его не швырять на пол, а хотя бы запустить в
— Ты их отпустишь? — она не стала слушать про все те зверства, которые совершала, будучи одержимой. Наверняка, он не лгал — Гельхен молчал, закрыв глаза, чтобы взглядом не выдать чего лишнего. Да и Пламень точно в курсе — подсунулся ближе и ободряюще лизнул сухим языком просунутую за прутья руку.
— С чего вдруг?
— Если я останусь и буду твоей послушной марионеткой?
— То есть, будешь законно моей, не попытаешься удрать, прирезать меня во сне и вообще станешь тихой и покорной?
Она кивнула. Так же быстро, не раздумывая, как мать десять лет назад. Уже давно приняла решение, теперь же просто пыталась выгоднее продать свою жизнь. Или свободу.
Феникс забился в железных наручниках.
— Ты что творишь?!
Не слушает, точно как и та, вторая. Даже не смотрит в его сторону, чтобы нечаянно не столкнуться с золотыми глазами. Глухо заворочался, захрипел дракон, неожиданно бросаясь на решётку. И на него не смотрит, гонит из головы все мысли, чтоб только он не достучался до неё через ментальную связь.
— Ты клянёшься, что отпустишь Пламеня и Гельхена живыми? Дашь им уйти и не выкинешь никакой подлянки по дороге? Они покинут Сердце Гор вместе с войсками и даже потом ты не будешь искать способа от них избавиться ни физически, ни морально, ни как-либо ещё.
— Долго репетировала?
Действительно Феникс прав — день и ночь: Иволга слишком горячая и импульсивная, этот же встрепанный воробей вырос уже в человеческом мире и с их обычаями.
— Долго обдумывала, — ничуть не смущаясь дикого вопля за спиной проговорила принцесса — Пламень таки дотянулся когтем до неуклюжего любителя подмешивать в краску человеческую кровь. Жаль, не смертельно, руку только чиркнул, но, удовлетворённый, отступил от раскалённого прута с тавром вглубь клетки.
— Ладно. В конце концов я получу своё любой ценой, так почему бы и не сделать новобрачной ещё один маленький подарок?
— И один большой, — мило улыбнулась новобрачная, игнорируя проклятья со стороны тисков. — Я хочу, чтобы Гельхен меня поцеловал. Сейчас. Эта сволочь морочила мне мозги два месяца и порядком меня достала. Ненавижу, когда чего-то не получаю. Не думаю, что твоим планам это как-то навредит.
— Не навредит, — задумчиво проговорил некромант, вглядываясь в свою то ли невесту, то ли жену, то ли сестру. — Но я бы не сказал, что мне это нравится.