Ярость льва
Шрифт:
Меллори сбежал по ступеням и остановился, вытянув шею и прислушиваясь: сильно приглушенный туманом крик шел откуда-то слева.
Он забежал за угол и быстро пошел к причалу. Резиновые подошвы делали шаги почти бесшумными. Он успел вовремя. В желтом свете фонаря было видно, как двое мужчин повалили вырывающуюся женщину.
Ирландец резко обернулся, и пинок Меллори пришелся прямо ему в лицо. Ирландец с воплем повалился на спину, не удержался и с плеском обрушился с десятифунтовой высоты причала. Бородатый выхватил из кармана нож, и Меллори подался назад.
Бородатый истошно заорал и выпустил нож. Меллори провел еще один жестокий рубящий удар в область шеи и швырнул противника на землю.
Энн Грант стояла, привалившись к стене. Костюм ее был измят и испачкан грязью, из-под пояса выбился угол растерзанной блузки, по ее изжелта-бледному лицу из глубокой царапины на щеке сочилась кровь. Она нервно засмеялась и отбросила назад упавшую на лоб темную прядь:
– Скажите, вы все в жизни делаете так же основательно?
– Что-нибудь не так? – спросил Нил.
Она сделала несколько шагов вперед, заметно припадая на правую ногу, и остановилась, чтобы поднять сумочку. Бородач за ее спиной со стоном повернулся на спину. Она взглянула на него, потом обернулась к Меллори:
– Может быть, стоит вызвать полицию?
– Вы хотите, чтобы я вызвал?
– Необязательно.
Она зябко повела плечами:
– Как холодно...
Он снял бушлат и накинул ей на плечи.
– Прежде всего вам необходимо выпить. Давайте вернемся в отель. Я сбегаю за такси, а вы пока можете посидеть в моей комнате.
Она кивнула в сторону бородача:
– С ним все в порядке?
– С такими, как он, всегда все в порядке.
Меллори взял ее под руку, и они пошли по направлению к отелю. Моросил мелкий дождь, металлические перила набережной блестели серебром. Каждый ее шаг отдавался противной ноющей болью в ноге.
Очертания старых домов плыли в густом тумане, призрачные и размытые, точно фрагменты недавнего кошмара, от которого она не совсем еще оправилась. Казалось, мостовая плывет у нее под ногами.
Его рука неожиданно обвилась вокруг нее, сильная и надежная мужская рука. Энн перехватила взгляд его черных глаз и улыбнулась:
– Все в порядке, только голова немножко кружится.
Из тумана выплыла вывеска отеля. Они вошли и поднялись по сбитым ступенькам. Он открыл дверь комнаты в самом конце коридора и провел ее внутрь.
– Чувствуйте себя как дома. Я сейчас.
Комната ничем не отличалась от обычных номеров в дешевых гостиницах: вытертая ковровая дорожка на полу, железная койка, какой-то шкафчик, неуклюжий шифоньер и, конечно, тяжелый, спертый воздух. Единственным намеком на роскошь могла показаться раковина в углу у окна, и Энн, прихрамывая, подошла поближе. К ее удивлению, из крана шла горячая вода. Вымыв руки и умывшись, она стала внимательно разглядывать себя в привинченном над раковиной зеркале.
Царапина на щеке оказалась пустячной, но костюм был безнадежно испорчен. Когда вернулся Меллори, она рассматривала
– Что-нибудь серьезное?
– Да нет, просто ссадина.
Меллори вытащил из-под койки старый фибровый чемодан, вынул из него тяжелый рыбацкий свитер и положил ей на колени:
– Наденьте-ка эту штуку, вы совсем озябли.
Пока она натягивала свитер и закатывала длинные рукава, он примостил ее ногу на свое колено и ловко стянул лодыжку свернутым носовым платком. Она спокойно разглядывала его.
Он был среднего роста, широкоплеч, одет так, как обычно одеваются матросы, – дешевая рубашка из голубой фланели и грубые темные брюки, стянутые у пояса широким кожаным ремнем с латунной пряжкой. Однако назвать его внешность заурядной она бы не решилась. Все в нем выдавало человека, не расположенного к шуткам. Бледное, почти бескровное лицо резко контрастировало с черной блестящей копной волос. Но самым удивительным были глаза – черные и бездонные. Там, на пристани, Энн видела его в ярости – хладнокровным и беспощадным, теперь же его взгляд казался каким-то отрешенным – он почти не замечал ее.
Только теперь в ней вновь шевельнулся страх, но это длилось секунду. Она увидела, как лицо мужчины вдруг озарилось обезоруживающей улыбкой, настолько щедрой, что трудно было узнать в нем прежнего человека.
– В этом свитере вы выглядите от силы лет на десять.
Она ласково улыбнулась и протянула руку:
– Меня зовут Энн Грант. Я очень благодарна вам.
– Меллори, – сказал он. – Нил Меллори.
Он слегка коснулся ее руки, открыл бутылку бренди, щедро плеснул в стакан и передал его Энн.
– Я сказал бармену, он вызовет такси. Но, может быть, придется немного подождать.
– Сюда я тоже приехала на такси. Просила водителя подождать, а он почему-то уехал.
– Им не слишком нравится бывать в портовых кварталах по ночам. Это не самое спокойное место, а таксист – слишком заметная фигура. – Он усмехнулся: – Кстати, когда везешь хорошенькую женщину, это тем более опасно.
Энн грустно улыбнулась:
– Что уж теперь говорить. И зачем я сюда приехала... Полное безрассудство. Целый день прождала в Лулворте одного человека, а когда наконец поняла, что он не появится, решила сама найти его.
– Вэн Сондергард? Я слышал, как вы спросили о нем у бармена.
– А вы его знаете?
– Он жил рядом. Дальше по коридору. Как-то раз мы даже выпивали с ним в баре. Вот и все, пожалуй. А где вы его встретили?
– Я с ним не знакома, – сказала она. – Все это делалось через Морское бюро. Я просила найти человека, умеющего управлять моторным катером, обращаться с аквалангом. Дело в том, что я и моя золовка должны плыть к Нормандским островам и нам нужен человек, который бы поначалу помогал нам, скажем месяц. В бюро мне предложили Сондергарда. – Она вздохнула. – По-моему, эта идея пришлась ему по вкусу. Интересно, почему он передумал?