Ярость льва
Шрифт:
3. Лондон. Совершенно секретно
В комнате царил полумрак. Светилась единственная настольная лампа под абажуром. Человек, сидевший за столом во вращающемся кресле, смотрел в широкое окно, за которым переливался огнями вечерний Лондон.
Небольшого роста, с бледным, пергаментным лицом, он выглядел человеком незаурядным, повидавшим многое на своем веку.
Звонок зеленого селекторного телефона заставил его повернуться в кресле и снять трубку.
– Да?
– Сэр Чарльз, к вам мистер Ашфорд.
– Просите.
Дверь
Сэр Чарльз пододвинул к нему серебряный портсигар:
– И каково же окончательное решение?
– Наш парламентарий совершенно согласен с вами, сэр. Все еще предстоит досконально расследовать. Но нам бы не хотелось, чтобы газетчики до всего докопались. Придется действовать сверхосторожно.
– Это одно из наших правил, – холодно заметил сэр Чарльз.
– Есть только один пункт, который не слишком его обрадовал. – Ашфорд раскрыл папку. – Меллори. Неужели действительно не нашлось никого другого?
– Более того, – сказал сэр Чарльз, – это один из лучших моих людей. До меня он небезуспешно сотрудничал с «Доксьем Бюро» – на него дважды приходили запросы оттуда. Конечно, его мать – француженка. Они это любят.
– Депутат был особенно недоволен, когда узнал о том кошмарном инциденте в Пераке в пятьдесят четвертом году. Черт возьми, ведь он едва не угодил в тюрьму!
Сэр Чарльз придвинул папку поближе и повернул ее.
– Здесь – дело нашего первоклассного сотрудника, – сказал он, водружая на переносицу очки без оправы, и стал зачитывать наиболее существенное: – «Во время войны находился в составе спецслужб ВВС... Три раза забрасывался во Францию. Попал в руки гестапо. Шесть месяцев в Заксенхаузене... Капитан воздушно-десантных войск в Палестине... Майорское звание получил в Корее. Два года – в китайском концлагере в Маньчжурии. Освобожден в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году... В пятьдесят четвертом направлен в Малайю для выполнения спецзадания...»
Он закрыл папку и взглянул на собеседника:
– В тридцать лет – и уже полковник. Может быть, самый молодой в армии...
– И уволен в тридцать один год, – резюмировал Ашфорд.
Сэр Чарльз пожал плечами:
– У него было задание – очистить Перак от коммунистических повстанцев. И он справился с ним. Может быть, излишне жестоко, но справился... Вышестоящее начальство облегченно вздохнуло и сделало из него крайнего.
– Ну да, а вы только его и ждали?
Сэр Чарльз покачал головой:
– Я дал ему годик поболтаться без дела. Бомбей, Александрия, Алжир – я всегда знал, где он. Когда я почувствовал, что он созрел и зол на весь белый свет, подобрал его. С
Ашфорд вздохнул и поднялся:
– Поступайте так, как сочтете нужным. Но если что-нибудь сорвется...
Сэр Чарльз мягко улыбнулся:
– Я наверняка кончу тем же, что и Нил Меллори. Вышвырнут и забудут.
Ашфорд вспыхнул, быстро повернулся и вышел из кабинета. Дверь за ним закрылась, и сэр Чарльз глубоко задумался, потом нажал на кнопку селектора.
– Вызовите ко мне Меллори.
Он закурил, стоя у окна, всматриваясь в силуэты города, величайшего города в мире, что бы там ни говорили. Из открытого окна повеяло речными запахами. Со стороны Лондонского моста донесся далекий звук судового гудка. Сэр Чарльз чувствовал усталость, легкую боль в правой щеке, под глазом. Давно уже пора показаться врачу. Хотя, может быть, так даже лучше – когда не знаешь. Интересно, доживет ли Меллори до того дня, когда сможет сменить его в этом кресле? Он знал, что это маловероятно. Но думать об этом было приятно. Дверь щелкнула, открылась и снова закрылась.
Когда он обернулся, Меллори уже стоял у стола. Темный шерстяной костюм выгодно подчеркивал его ладную широкоплечую фигуру. Орлиный профиль волевого, породистого лица мог украсить любое общество.
Сэр Чарльз вернулся к своему креслу:
– Ну, что скажешь, Нил? Как дела?
– Все в порядке, сэр. Шесть недель находился на острове.
– Я знаю. Как твое плечо?
– Больше не беспокоит. Они отлично поработали.
Сэр Чарльз кивнул:
– Постарайся впредь быть поосторожнее, хорошо?
Он достал из папки какой-то машинописный лист и подал его Меллори.
– Взгляни-ка.
Меллори бегло просмотрел три сколотых вместе листа стандартного формата. Закончив, положил листы на место. Лицо его было спокойно.
– Где сейчас «Конторо»?
– В Бресте. Пока французы молчат – полная секретность и все такое. Но шила в мешке не утаить. Дня через три-четыре все всплывет само собой.
– Что же вы намерены предпринять?
– Как обычно, проверить и перепроверить всех, кто когда-либо имел отношение к террористам. Кроме того, «Доксьем Бюро» и «Бригад Криминель», усиленные лучшими нашими людьми из службы безопасности, получили одну и ту же задачу – найти лодку.
– Думаю, это не слишком сложно.
– Я не вполне разделяю твою уверенность. Ведь лодка не совсем обычная. Она мала, одна из тех штучек, которые немцы разрабатывали в самом конце войны.
– Какой у нее запас хода?
– Примерно тысяча с небольшим.
– То есть ее база может быть и в Испании, и в Португалии?
– Французы уже прочесывают все линии в том районе. Им приходится быть трижды осмотрительными, не говоря уже о том, что сейчас проверяется все Бискайское побережье, устья рек, острова. – Он тяжело вздохнул: – У меня складывается впечатление, что они попусту тратят время.