Ярость
Шрифт:
Что касается Чжэнь, то она действительно носила имя Цао. На этом личная информация заканчивалась. Мне этого было достаточно. Если интересно, то можно найти всё нужное в библиотеке и в подшивках газет. Тренировалась девушка умеренно, если не сказать «обычно». Откуда тогда такие результаты? Странно.
— Илья, — сказал я, отрываясь от чтения. — Первым будешь. Показывай, что смущает?
Парень занимался по большей части не с кинетической бронёй, а классически укрепляя тело, усиливая доспех духа. Он подошёл, вытянул руку, словно хотел толкнуть невидимую стену, сосредоточился. Я уже и так всё понял, но для верности ткнул кулаком в его
— Достаточно, — остановил его. — Поздравляю, ты стал слабее.
— Правда? — обрадовался он и засеял улыбкой.
— Правда. Дальше доспех тренировать не нужно, это ничего не даст. Зато можешь выбирать любое классическое направление. Что у тебя лучше получается? Огонь?
— Да, — он кивнул. — Могу сильно нагреть что-нибудь прикосновением.
— Вот и хорошо. Больше практики, физических нагрузок, про кинетическую броню не забывай, она для всех полезна. Через полгодика, как начнёшь осваиваться, приходи, проверю баланс. Он важен. Потом расскажу.
— Полгода? — он вроде и обрадовался, но сник. — А можно я с вами заниматься буду? Кинетической бронёй?
— Можно, — разрешил я. — Вот с их группой можешь ходить. Посиди послушай, может полезного почерпнёшь.
— А ты модели любишь? — неожиданно спросил Илья. — Роботы, самолёты или корабли.
— Если только корабли, — отозвался я.
— Хорошо, — он ещё раз улыбнулся и поспешил к Алёне, чтобы поделиться радостной новостью, хотя она и так всё прекрасно слышала.
— Теперь вы, — взгляд на иностранцев. — Становитесь…
Дверь в зал открылась и на пороге появилась едва не позабытая тройка девушек. Нет, попробуй о них забудь, сразу напомнят. Ещё и претензию выкатят.
— Ты вернулся? — риторический вопрос от Марины. — Мог бы позвонить и предупредить.
— На занятия вход только для тех, кто может КБ удерживать больше часа. Не мешайте, — я замахал на них рукой.
Они, наконец, увидели, что кроме меня в зале ещё люди, поэтому Татьяна, как более рассудительная, потянула за собой сестру, которая уже перешагивала порог.
— Увидимся в клубе, — подарила мне улыбку Катя. Помахала ручкой и закрыла дверь.
Из-за двери послышался недовольный голос Марины, удаляющийся по коридору. Я уловил только: «Как бы не зазнался…». На лицах собравшихся читались примерно одинаковые эмоции. Чжэнь смотрела неодобрительно. Индра тоже хмурил брови. Разве что Кристофер умело прятал мысли за улыбкой.
— Становитесь сюда, — показал я, жестом позвал Маргариту присоединиться. — Создавайте самую сильную КБ, которую способны. Хочу, чтобы пространство вокруг вас загудело. Марго, тебе не надо. Просто покажи, с каким уровнем сейчас работаешь. М, да, — на моём лице появилось разочарование, что не укрылось от них. — Марго, подбери веское и обидное слово.
— Слабаки, — сказала она.
— Ещё более обидное.
— Бездари.
— Не то, — я потянулся и ткнул пальцем в плечо Кристофера. Палец прожёг кинетическую броню, отчего он потерял концентрацию и отшагнул на полшага, пошатнулся. Такой же тычок получили Индра и Чжэнь. — Вы что, по одной методичке занимались?
— Записи Лу Хань об укреплении тела, — сказал Кристофер, растирая плечо, куда пришёлся тычок, пальцами.
— Лу Хань, — кивнул Индра.
— Даже близко не слышал, — фыркнул я. — По тому, что вижу — это бред воспалённого мозга.
— Лу Хань — классическая школа укрепления тела, — вставила Марго. — Из доступной литературы у нас ничего нет. Только общие
— Так, я эту мерзость даже видеть не желаю. Все вон! — жест пальцем в сторону двери.
На секунду повисло молчание. Даже Илья, витающий в облаках, посерьёзнел от моего тона.
— Кузьма, это не педагогично, — нарушила молчание Марго. — Сначала объясняешь за что, а потом наказываешь.
— Вот ты… Эх. Тут показать надо. Ты не подойдёшь, у тебя силёнок маловато. Нужен мастер, — мой взгляд зацепился за китайца. — Уважаемый, не желаете нам помочь? Пролить свет, так сказать.
Мастер подумал несколько секунд, посмотрел на подопечную, вышел вперёд. Я поднял руку, согнул в локте, словно приглашая помериться силой в армрестлинге.
— Илья, запоминай каждое слово, — сказал я. — Хочу, чтобы завтра вышла студенческая газета с красочным заголовком: «Раскрыта первая секретная техника самого молодого мастера», и три восклицательных знака. Мы с уважаемым мастером из Китая сейчас продемонстрируем. Постараюсь говорить самыми простыми словами, чтобы все поняли. Кинетическая броня — это особая сила, гасящая инерцию. У тех, кто занимается классическим развитием, она зависит от «Ки», от внутренней силы, от потенциала и того, насколько он раскрыт. Чем сильнее мастер, тем сильнее его броня. Когда одарённый создаёт КБ, то на короткий промежуток, внутренняя сила, как будто, обволакивает его. Создаёт барьер, который при должной сноровке не пропустит сквозь себя ничего. Ни воду, ни холод, ни даже воздух. Если мастер сейчас создаст такой барьер, сломает ли он мне руку?
Я перевёл взгляд на Марго, затем на остальных.
— Тебе, не сломает, — нашлась Маргарита, — а остальным в этой комнате — легко.
— Почему? — ещё один мой вопрос. — Мастер, прошу, не сдерживайтесь. У вас есть хороший шанс сломать мне руку.
Китайца уговаривать не пришлось. Человек умный, опытный. Не знаю, на полную силу он выложился или нет, но воздух вокруг немного загудел.
— Так, почему?! — громко спросил я.
— Доспех духа, — вновь ответила Марго.
— Верно. Доспех — второстепенный фактор развития Ки, укрепляющий тело. Чем чаще пользуешься силой, тем сильней тело сопротивляется внешнему воздействию. Но не становится крепче, в прямом смысле. Кожа не превращается в тонкий лист железа, а кости не грубеют. Даже у великого мастера может появиться синяк или порез, если он будет неосторожен. Использовать доспех духа выгодней. Он не мешает двигаться и более эффективен в бою. Он прекрасно нейтрализует эффект от другого Ки. Так вот, те, кто изучает укрепление тела, идут противоположным путём. Мы усиливаем доспех духа, и только от него зависит насколько сильной будет кинетическая броня. Насколько сильным может стать сам одарённый.
— Что же касается вас, — я посмотрел на троицу иностранцев, говорил медленно, сердито, — насколько крепок ваш доспех духа?
На лице мастера впервые проявилась эмоция. Он хмуро опустил брови, переведя взгляд на наши сцепленные руки. Да, я был рассержен неприятным вкусом обмана. Как если бы великому художнику показали разноцветную мазню и сказали, что она так же прекрасна, как его работы, ставшие мировым достоянием. Получается я зря ждал и зря предвкушал? Я, когда сердился, всегда становился серьёзным. Дядя Ринат говорил, что быть серьёзным — это моя самая большая слабость.