Ярость
Шрифт:
Они снова самоотверженно пытались закрыть единственный проход, а я глупо и бесцельно погнал машину по кругу, не понимая, как остановиться. Из здания напротив часто-часто засверкал в глаза солнечный зайчик, но по крыше застучало словно градом. Я догадался, что это за град, мой палец метнулся к клавише «Автонаводка», затем «Пуск», машину слегка тряхнуло, откуда-то из-под радиатора… или из-под фар выметнулась струя огня.
Она оборвалась в окне здания, откуда блистали вспышки. Там полыхнуло, из всех шести окон выметнулись огненные струи, вынося с собой рамы, ворох бумаг, но по
Взрыв подбросил бронетранспортер в воздух. На землю грохнулись искореженные дымящиеся обломки. Горели и дымились человеческие тела. Я сцепил зубы, поймал в прицел и дважды выстрелил этими ракетами, ПТУРСами или как их там. Обломки бронетранспортера вынесло с дороги, я наконец ухватил руль, стиснул зубы и сказал умоляюще:
– Давай, вывози!.. Ты же знаешь, я с вашим племенем дружу… Будущее за вами. Слава роботам!..
Машина послушно повернула, мягкая и бесшумная, как атомная подводная лодка, понеслась угрожающе быстро, я боялся прикоснуться к педали, с моим умением она сразу остановится как вкопанная, а я вылечу через лобовое стекло.
Из дома выскочили с автоматами наперевес шесть или семь человек. Я сжался, стукнул по клавиатуре, сиденье тряхнуло, впереди машины, как и с боков, заблистал прерывистый плазменный свет, похожий на свет от электросварки. Машина на миг потеряла управление, я увидел стремительно вырастающую стену, но машина выровнялась сама, а все люди, что загораживали дорогу, были сметены стальным градом, что иссек их вместе с бронежилетами, разорвал, разбросал куски…
Что-то шлепнулось на капот и исчезло, на ветровом стекле остались красные брызги. Встречный ветер размазал, затем вытер начисто, но перед моими глазами все еще стояла оборванная по локоть рука с чем-то наподобие уродливого автомата.
Мы неслись по ухоженной дорожке, ворота заперты, а человек в будочке пригнулся, по крыше застучало. Я поспешно ткнул пальцем в клавишу, понимая, что надо было сделать это раньше, раньше…
Из-под машины рвануло, а будочка и ворота вспыхнули и разлетелись в стороны, словно они были из спичек, а великан ударил по ним палкой. Противотанковые ракеты, к счастью, снесли и часть забора вместе с воротами, иначе мы в этой обезумевшей машине точно бы всмятились: она искала, чего бы еще разнести, а меня бросало на сиденье, как воздушный шарик в руке Винни-Пуха.
Стелла вдруг завизжала:
– Останавливай! Останавливай! Они загородили дорогу!
Уже почти на свободе, за воротами этой военной базы поперек дороги быстро разворачивался огромный трейлер. А бордюры таковы, что без подъемного крана не перескочить.
– И так тесно, – процедил я, – идиоты…
– Что вы делаете?
– Я? – удивился я. – Ничего. Это все эта взбесившаяся машина. Бунт робота.
– Она вам подчиняется!
– Я коллаборационист.
Я ощутил толчок, словно машину на кратчайший миг придержали. Из-под колес или из-под фар, не знаю, выметнулись две дымных струи. Разметая искры, они молниеносно очутились у гигантского трейлера.
Там был мощный взрыв, красная стена
Мы выметнулись из огня и дыма раньше, чем успели испугаться. На панель падал быстро исчезающий отблеск багрового зарева, словно огромное солнце заходило на черном небе.
Машина вылетела на бетон дороги. На плечи падало такое огненное зарево, словно мы все еще находились в адовой печи. И тут – о, чудо! – запищала коробочка телефона. Я схватил:
– Алло?
В невозмутимом голосе Чеканова слышалось напряжение:
– Это вы, Виктор Александрович? Что-нибудь случилось? Я ждал возвращения машины…
– Уже возвращаемся, – перебил я. – Срочно вышлите людей на базу… как ее… военную, что в направлении Ярославского… Там сейчас все горит, но вы кое-что найдете…
Голос в трубке стал серьезным:
– Виктор Александрович! Что случилось?
– Поторопитесь, – бросил я.
Я отключил связь, хотя из мембраны неслись писк и вопли. Стелла смотрела на меня большими испуганными глазами. Брови взлетели в неподдельном страхе, глаза расширились, а рот открылся для крика, но так и остался. Мне в таком случае сказали бы, чтобы закрыл рот, а то трусы видно, но я ей не сказал, не думаю, что у нее такие же отвратительные трусы, подмигнул и прибавил газ.
– Кто вы? – вскрикнула она. – Джеймс Бонд на пенсии?
– Дед майора Пронина, – ответил я.
Машина двигалась в черной тени вдоль высокого бетонного забора, подсвеченного по вершине багровым заревом. Небо тоже стало багровым. Все прожекторы теперь лихорадочно шарили по территории базы, я видел, как по ту сторону ограды к небу рвутся багровые языки пламени. Явно приходя в себя, Стелла красиво смерила меня взглядом:
– На деда не тянете. По крайней мере, на деда майора.
– Я замаскировался, – объяснил я. – Вас куда подбросить: в органы или сразу в тюрьму?
– А другого варианта, – спросила она тихо, – у вас нет?
Я подумал, поколебался, я все же не на государственной службе, а советник – это как бы даже не работник, а так, сегодня пришел, а завтра могу не являться, и потому из меня вырвалось как бы само по себе:
– По-моему, ваша квартира по дороге.
– Да, – ответила она тихо.
– Вот и прекрасно, – решил я. – Я чувствую слюни этих мерзавцев у себя на спине. У вас горячую воду еще не отключили?
Она искоса посмотрела в мою сторону, еще не совсем веря:
– У меня и шампунь есть.
– Не собачий?
– Почему собачий?
– Когда кончилось мыло, а выйти в магазин было лень, я два дня мылся собачьим.
– Не собачий, – ответила она уже живее. – И щетка есть.
– Мочалка?
– Мочалки давно не выпускают, – ответила она, ее носик забавно морщился. – Теперь особые массажные щетки. Ну, не совсем такие, какими коней скребли ваши чапаевцы… хотя, как мне кажется, вам привычнее была бы такая… Я покажу…
Наконец показалась дорога, по которой мы приехали из города. Сзади через стекла по нашим головам все еще метались багровые зловещие отблески. Я пожал плечами: