Ящер

Чередий Галина Валентиновна

Они — единственное, что нас соединяет и о чем мы можем говорить вместе.

Как будешь готова — пиши.

Отключился и временно ее заблокировал, зная, что если бывшую подхватит и понесет, то будет названивать без остановки и катать гневные и оскорбительные простыни.

— Что-то случилось, Макар?

— спросила Светлана, на удивление пытливо всмотревшись в мое лицо.

— Нет, — еще не случилось, но однозначно впереди много малоприятных моментов.

Но не здесь и не сейчас.

Сейчас

я жду мою Ерохину.

— А можно еще чайку?

Меня успело опять попустить после разговора с Кариной, когда Лиза возникла в дверном проеме, и окружающий шум будто кто-то выключил.

Явно уставшая, одна темная прядь выпала из хвоста, касаясь вьющимися кончиками волос ее чуть обветренных губ.

Я ее тут же мысленно отвел, сглотнув от фантомного вкуса, по которому, оказывается, так скучал эти дни.

Наши взгляды не просто встретились — сшиблись, сцепляясь и сплавляясь, и по телу-разуму, всем нервам, покатилось такое… облегчение.

Да именно оно было первым, а не ревущий голод возбуждения, что гнался за ним по пятам.

Сначала схлынула боль, реальный объем которой я ощутил только с ее исчезновением, а только потом пришло таившееся в засаде и изголодавшееся желание.

Ленка дернула Лизу за руку, начав что-то рассказывать с торопливой радостью и обрывая наш безмолвный контакт.

Ерохина кивнула, что-то пробурчала и ушла, выглядя, как минимум, ошарашенной.

Я же себя ощущал примерно так же.

Как быть мужику, если его со всей дури волочет вслед за женщиной, а вокруг его дети, которых не бросишь без всяких объяснений, и люди, что наверняка не поймут, если я сорвусь молча.

Пока я сидел тупящим болваном, решая, как быть, Светлана совершила гениальный ход.

— Так, надо до ночи квартиру все же как следует просушить и проветрить.

Народ, как насчет того, чтобы пойти сначала за мороженным, а потом погулять в парке.

Лизу мы оставим охранять квартиру, а Макара ей помогать в этом.

— А, то есть, моей сестре и Макару сырость нипочем?

— ехидно фыркнула Ирина, но мать на нее выразительно зыркнула, и они сорвались шумной гурьбой и ушли.

Я не стал дожидаться, когда их гомон и топот окончательно стихнет, и пошел вглубь квартиры.

Лиза стояла посреди комнаты без футболки.

Вообще-то, времени вполне бы хватило, чтобы встретить меня полностью обнаженной, но в эту минуту степень ее обнаженки значения уже не имела.

Моя адекватность отчалила мигом и скорого возвращения не обещала, уж не после того, как Лизка, сверля меня вызывающе-жарким взглядом, шагнула навстречу.

— Какого хрена, Макар?

— практически прорычала девушка раскатисто-дразняще, останавливаясь так близко и при этом безумно далеко.

— Конкретизируй вопрос, — попросил я, и уничтожил-таки последнее расстояние между

нами, притянув ее к себе и сходу попытавшись втянуть в поцелуй.

Но засранка резко повернула голову, ускользая, и я наказал ее за это, прижавшись ртом пониже уха и перейдя на шепот.

— Какого хрена я приперся в твой дом?

Какого хрена торчал тут, дожидаясь тебя и общаясь с твоими?

Или какого хрена я сейчас чувствую себя чуток рехнутым от того, как тебя хочу?

— Какого хрена ты решил, что можешь просто явиться и без единого слова хватать меня и тащить в постель!

— выпалила она, откидывая голову и проходясь ладонями по моей спине, отчего вдоль позвоночника потекла огненно-пушистая река, а в башке совсем опустело от вида покорно открытой шеи.

— Постель вот ни капли не принципиальна, Лиз.

Я прямо с места не сходя готов… — как она пахнет, как ощущается под пальцами, губами… Я от этого дурею-дурею-дурею, пьянею прямо в слюни… — Лебедев!

— мигом озлившись, Лизка отпихнула меня и вывернулась из рук, оставив обворованным.

— Мы так-то расстались и не слишком по-доброму, припоминаешь?

Сейчас я куда как лучше помню, как же долго в тебе не был.

— Не расстались.

Ты психанула и ушла.

— Прям без повода, да?

Блин, Лебедев, да глаза-то подними!

— На кой?

Не даешь себя руками трогать, буду хоть глазами лапать.

А говорить я и так способен, если у тебя есть такая острая необходимость, мало понятная мне, надо заметить.

— Ну еще бы!

С таким-то стояком ты был расположен к разговорам, — фыркнула она, и я мгновенно ощутил, как упало напряжение, возведенное ею между нами барьером.

И мгновенно воспользовался этим, шагнув к ней опять и обняв.

Скользнул сразу одной загребущей рукой на ее ягодицу и сильно сжал, помня, как она реагирует именно на мои несдержанные ласки.

Лизка охнула и изогнулась в пояснице, вжимаясь животом в мой гудящий в штанах ствол, и проворчала якобы недовольно.

— Лебедев!

— Я, Лиз, я, — проворчал, проходясь поцелуями по ее шее вниз, добираясь до манящей ложбинки, и глубоко, смакуя, вдохнул, ощущая, что тормоза испаряются, как и весь мир вокруг и опора под ногами.

Одна она в моих руках и остается.

— Соскучился, как зараза распоследняя, по тебе.

Все осознал и готов признать.

— Что, блин, признать?

— уже не сказала — простонала Лиза, обхватывая мой затылок и целуя над ухом, и я чуть не спустил от такой малости.

— Да хоть что, Лизка, только бы тобой опять нажраться, — не мешкая и ловя момент ее податливости, уложил на ближайшую из двух узких кроватей и, бухнувшись на колени, стал целовать хаотично грудь сквозь лифчик и расправляться с молнией на ее джинсах.