Ят
Шрифт:
Да и о толке спросил потому, что некоторые часто путают слова «толк» и «смысл», особенно при употреблении в выражениях типа «Есть ли в этом смысл?» и «А будет ли толк?». Однако «смысл жизни» (тс-с-с!) и «толк жизни», несомненно, различаются, о чём Том не подумал.
– Скажите, пожалуйста, какие интересы у вас имеются? – глухо вопрошал он – так доносился его голос из окошечка. А вообще-то у Тома голос звонкий. Малиновый.
– Личные, групповые, общественные, национальные, общечеловеческие, профессиональные… – монотонно перечислял голос продавца. Сам продавец безмолвствовал.
– Ты
– А жизненные интересы у вас есть? – продолжал пытать Том продавца.
– Чёрт, и где вы такие слова берёте?
– (Изо рта!) – хотел огрызнуться Том, разочарованный, что не нашёл того, что ему нужно (ну, что я говорил?), но не огрызнулся, а сделал паузу, которую я услышал и озвучил для себя. – А какие пользуются наибольшим спросом?
– Знаете, в разное время – по-разному. Иногда личные превалируют, иногда общественные… Обычно люди покупают целый набор, а пользуются в зависимости от обстановки.
– Покажите набор, – распорядился Том.
Продавец достал большую коробку – типа детской мозаики.
– Вот посмотрите. Так они расставляются…
Я из-за спины Тома ничего не видел, но приблизительно представлял, что он наблюдает.
– …а так их можно перегруппировать. Таким образом вы можете поставить личные интересы впереди общественных, вот так – групповые, так – национальные, а личные удаляются на самый край, но совсем с доски не снимаются, а остаются в резерве…
– В разрыве? – недорасслышал Том.
– В разрыве со всеми остальными, – согласился продавец.
– Это что – азартная игра? – спросил Том.
– Для кого как, – вздохнул продавец, – кому игра, а кому – жизнь.
Том поблагодарил и откланялся.
Сбоку от лавки интересов – не помню точно: с правого или с левого? – вислела, чуть покосившись налево, вывеска «Линии».
– Почему у вас все вывески однословные? – поинтересовался я у Гида – так, разговор поддержать, лишь бы идти не молча.
– Меньше слов – больше дела, – с той же целью ответил Гид, подумав самую малость.
– Какие же линии продаются? – следующий вопрос я пропитал немного большей заинтересованностью, и Гид её почувствовал:
– А поспрашивайте…
Я подошёл к окошку в тот самый момент, когда туда переполз Том и успел задать мой следующий вопрос. Так что один вопрос я сэкономил. Но зато не услышал начала ответа – если он начинался, конечно. Есть ведь ответы без начала и без конца.
– …линии поведения. Выбирайте, – продавец любовно провёл рукой по линиям.
Одни линии линеились прямее стрелы. Другие плелись извилистой плетью: запутанные, закрученные, похожие на траекторию полёта платяной моли. Третьи множились – разветвлялись, типа виртуального веника. Да ещё и перепутывались друг с другом!
Том ничего подходящего для себя не обнаружил, а я обнаружил для него лавочку «Варианты». Сначала я подумал, что продают
Варианты и вариации.
Но если варианты представляли собой подобие стеклянных призм – капризматического, однако, плана, – странно вспыхивающие всякий раз другим цветом при лёгком повороте на иную грань, то вариации напоминали составные части и элементы химических лабораторных установок: сложноизогнутые стекловидные конструкции трубчатой формы, то расширяющиеся, то сужающиеся в неожиданных местах. И так же мерцающие перебегающим светом, меняющим форму и длину волны – от красного до фиолетового через зелёный и жёлтый. А не через жёлтый и зелёный, как хотелось предположить с ходу, не подумав.
– Есть вопрос, – спросил я Гида, – какие преимущества у вариантов по сравнению с вариациями?
Поскольку разговор ни к чему не обязывал, то и вопрос не требовал ответа по существу. Гид так и ответил, вспоминая своё – наболеевшее или приинтереснившееся:
– Кстати о преимуществах. Знавал я одного другачка, который имел несколько преимуществ, но исключительно мелких. Чего он с ними не выделывал! И сажал на принудительное откармливание, и разрабатывал различные спецдиеты; отчаявшись, рискнул на внутривенные вливания – но тщетно: они оставались столь же тщедушными.
– А чем преимущества отличаются от привилегий? – влез Том, вполне освоившийся и не исчерпавший ни желания спрашивать, ни лимита вопросов на сегодняшний день. И, словно нарочно, мимо прошли двое верзил, говоривших именно о привилегиях. Или они услышали вопрос Тома и решили по-своему на него ответить?
– Привилегии? Нечто вроде вериг, – услышали мы обрывки разговора. – Только они позолоченные, побольше, и доставляют удовольствие.
– Мне кажется, если вериги, изнуряя тело, укрепляют душу, то привилегии – наоборот, – возражал второй, – изнуряют душу, балуя тело.
– Пойдём, посмотрим, – предложил Гид. – Неподавлеку есть нечто подобное.
И повлёк нас туда.
Но Гид, на удивление, ошибся. Там оказались не преимущества, не привилегии, а всего-навсего привязанности.
Одна из привязанностей выглядела словно толстая грязная серая верёвка, или канат. Кому такая может понадобиться? Вообще-то привязанностей продавалось несколько, но эта казалась самой прочной, внушительной, выдающейся и бросающейся в глаза прежде всего видом. Даже когда она сама оставалась на месте, вид её так и норовил броситься кому-нибудь в глаза.
Посмотрели мы на них, посмотрели, да и двинулись дальше.
Но по пути задержались, увидев человека, который делал пояснения и пускал по воздуху.
– Вдруг кто поймает, – говорил он. – И поймёт.
– А чем поймает?
– Сачки специальные есть.
– Вы думаете, сачки будут этим заниматься? Тогда они не будут сачками.
– А чем поймёт?
– У кого что для этого имеется, – уклончиво ответил продавец.
– Видите, какая широкая душа, – сказал Гид, – всё на ветер пускает. А я знавал одного товарища, который сделал когда-то одно пояснение и до сих пор пытается оформить патент. Всё время на ерунду убивает.