Ят
Шрифт:
– Нет, два и то же! Деятельность – суть совокупность поступков. И если каждый из них может подчиняться какой-то логике, то вместе они могут не подчиняться никакой логике.
– Например?
– Например? Когда один копает яму, а второй закапывает её вслед за первым.
– А ещё?
– Ещё? Спросите у моего соседа. Он лучше знает.
Сосед занимался неописуемым делом – таким, что описать его нет никакой возможности.
– Что ты делаешь? – спросил Том.
– Я делаю вид.
– Какой вид?
– Я делаю любой вид, лишь
– А не много ли конкурентов в этой области?
– В общем да, но надо же что-то делать. И потом: у меня получается лучше всех!
Мне показалось, что подобный диалог я слышал в одном из анекдотов. Впрочем, многое уже когда-то случалось и происходило. История повторяется – как по большому, так и по маленькому. Видимо, у неё такая потребность, периодически возникающая. От чего бы это зависело? И долго ли провисит? Что ест и пьёт история?
Мои раздумья прервали выкрики разносчика:
– Выводитель пятен на совести! Выводитель пятен на карьере!
– А карьер какой, песчаный или глиняный? – поинтересовался здоровенный мужчина, по внешнему виду – прораб. В спецовке и со штангенциркулем
– Имеется в виду карьера, а не карьер, – разъяснил разносчик.
– А-а, – разочарованно протянул прораб, а разносчик продолжил самореклмау – чуть не подмяукивая:
– Выводитель пятен на репутации!
– А если она уже подмоченная? – решил выяснить Том.
– Ещё проще! Вам не придётся замачивать её! Разве что самую малость, в уксусе, чтобы отбить неприятные запахи.
Тома оттеснил в сторону респектабельновидный господин. Респектабельность на нём висела мешком, но мешком с мукой.
– Видите ли, – произнёс он вполголоса, – у меня запятнанная карьера, она мне досталась по наследству от предшественника, а мне хотелось бы…
Мы не захотели вникать в перипетии чужих проблем, распутывать их плоский клубок, и удалились.
Правда, по пути наткнулись на двух сосредоточенных покупателей и похожего на них продавца. Покупатели рассматривали небольшой стеклянный аквариум, проворачивая его между пальцами.
– В таком вот аспекте? А другого у вас нет?
– К сожалению, нет. Есть проспект, конспект, перспектива, спектр, спектакль, префект…
– С пектином?
– С пептином.
– Нет, мне такого добра не надо.
– От добра вообще добра не ищут, – легкомысленно произнёс второй глубокомысленную фразу.
«Где-то я это слышал», – подумалось мне, но так и не вспомнилось.
Они все ушли, и мы ушли со всеми.
Тут торговые ряды заканчивались: дальше шло шоссе, по которому бойко двигались автомобили. Один из них вёз смотанные в толстые бухты стальные канаты терпения.
– На продажу везут? – спросил Том.
– Скорее, в школу.
– В школу?
– Да, там требуется безграничное терпение, а везут именно такое, – ответил Гид. –
– Пойдём в школу? – предложил Том.
– Давай завтра, – предложил я. – Поздно уже. Детям спать пора.
В гостинице мы почувствовали, что усталость накопилась. Часть её легко смывалась под тёплым душем, порой превращаясь в истому; часть уничтожалась под холодным душем – если принять его сразу после горячего; но какая-то часть оставалась и перерабатывалась во сне – значит, для чего-то она нужна организму?
Глава 18. От Ярмарки к Ярмарке
Утром мы без особого аппетита – его почему-то не было в меню, не завезли – позавтракали в ресторане, и вышли на улицу, где нас ожидал Гид.
Небо привычно голубело. По нему на юг летели белые облака, слегка помахивая крыльями. Наверное, торопились к месту зимовки.
– Куда пойдём? – спросили мы.
– Сегодня я поведу вас на вторую Ярмарку, – объявил Гид.
– На другую? – обрадовался Том.
– Нет. На вторую. Это не другая Ярмарка. Просто филиал, вторая городская. Она немного меньше, но там порой можно найти то, чего здесь нет – знаете, так иногда бывает.
Однако не успели мы отойти от гостиницы и нескольких шагов, как увидели стоящего на обочине дороги парня, дрожащими пальцами ощупывающего мешок, в боку которого темнела дыра.
– Что случилось? – обратились мы к нему.
– Да вот… счастье выпало… – прошептал он побледневншими губами – белыми, словно день. Ну, ещё бы – счастье потерять!
– Потерял? – поразился Том.
– Счастье потеряешь – сразу не найдёшь, – произнёс кто-то у нас за спиной. Я быстро обернулся, но позади уже никого не было. Значит, недостаточно быстро обернулся.
Поискали мы немного в придорожной пыли, просеивая её между пальцами, прошли немного назад по следам – да так ничего и не нашли. Кто-то, наверное, успел подобрать его счастье и приспособить для своих целей. Парень выглядел совершенно убитым, но мы ему ничем помочь не могли, и он удалился. И мы удалялись от него, идя в направлении, указанном и удерживаемом Гидом.
– И куда он теперь? – спросил Том, оборачиваясь вслед парню.
– Пойдёт новое счастье искать.
– Он его нашёл?
– Скорее всего, нашёл. А, может, добыл где-нибудь: заработал, создал своими руками, украл… – спокойно перечислял Гид, который во время поисков ни во что не вмешивался: стоял в сторонке и в поисках участия не принимал, а теперь знаком пригласил идти и продолжил беседу:
– Издавна существует множество различных видов счастья.
– Как это?
– Очень просто. Вспомните, как писали классики: таково было его воровское, или разбойничье, недолгое счастье. Или: таково было его крестьянское счастье, солдатское счастье, купечекское, торговое счастье… Такие выражение довольно часто встречались в романах – я даже не могу вспомнить, у кого именно. Значит, счастья бывают разные.