Ят

Трищенко Сергей Александрович

Нам сказали также, что окончательно избавиться от перхоти можно только сняв скальп.

Имелись в Госпитале и чисто исследовательские лаборатории. В одной из них занимались чтением мыслей. Успехи впечатляли: читать чужие мысли научились, но по слогам.

Мы прошли мимо палаты с надписью «Умопомрачительное озарение». Хотели зайти, но нам не позволили.

– Почему? – возмутился Том.

– Во-первых, потому что с умопомрачением не шутят, – спокойно объяснил главврач, – а во-вторых, если подумать, то оно – оборотная сторона отупляющего чувства реальности.

– Как

это? – не понял Том.

– А вот подумай, – сказал ему я.

По коридору шёл человек с повязкой на голове. Повязка спала, потом проснулась. Она о чём-то заговорила с её носителем, но мы разговора не услышали. Или не поняли языка разговора. Или языка заговора.

Посетили мы палату, где лежали болезненные воспоминания. Нянечки и медсенстры, легко касаясь, заботливо укрывали их толстым, но лёгким пуховым одеялом – забвением.

Особо тяжёлые случаи постепенно погружали – сначала неглубоко, а потом всё глубже и глубже – в забытьё: жёлтую маслянистую жидкость, тяжело и густо плескающуюся в ванне.

– А забвение и забытие – какая разница?

– Забвение есть что-то для кого-то. Но это не забытое веяние, лёгкое веяние мысли, как некоторым может показаться с первого взгляда, хотя первый взгляд обычно первым и забывают. А забытие – это за-бытие, то есть то, что происходит за бытием.

– А событие? Я слышал, что оно произошло от со-бытия, то есть одновременно с бытием.

– Вас неверно информировали. На самом деле оно происходит от сбытия, от того, что сбыфлось, – говоря, он фыркнул: что-то попало на язык, какая-то летающая соринка. Может быть, та, что вылетела из удивлённо хлопающих глаз Тома? – Раньше так и говорили: сбытие, но неблагозвучность зваставила зазвать, добавить ещё одно «о».

– А небытие? не-бытие?

– Совершенно верно. Это бытие, которого нет, поэтому оно не совсем бытие.

– А ино-бытие?

– Бытие, отдающее иностранщиной. Или бытие в иных странах.

– А при-бытие? При бытии?

– Тоже верно. Оно находится при бытии, рядом с ним, но само по себе не является бытием.

– А как тогда у-бытие? Тоже около бытия?

– «День прибытия и день убытия – один день», – пробормотал я, цитируя старинную инструкцию. Сингулярную.

– У-бытие – особая форма бытия. Она находится не возле обычного, а внутри него.

– Хорошо, – Том утомился от диалога и решил вернуться к тому, с чего начал, к забытию:

– Скажите, использовать забытие не опапасно? – чуть заикаясь, сумел спросить Том.

– Здесь не опасно. Опасно заниматься самолечением. Бывали подобные случаи. Может, вы встречали на Ярмарке кустарно изготовленное забытьё? Но там оно ядовито-зелёного цвета, а у нас, видите, жёлтого. То есть выдержанное, спелое.

– Нет, не встречали, – ответил Том и посторонился: по коридору хромало произношение.

– Во! – удивился Том. – А его-то как лечат?

– Методы извечтные, – улыбнулся доктор, – известные, вечные: логопедические. Бегать по логу нужно. С максимальной скоростью.

– А вот тут, – произнёс главврач, входя в очередную распахнувшуюся перед

ним дверь, – я отвечу вам на вопрос: что должно быть в настоящем человеке? Тут происходит окончательная комплектация головы: в неё вкладывается ум, вера, терпение… и так далее и тому подобное.

– Вы что, людей создаёте? – ахнул Том.

Главный врач покачал головой:

– Нет. Воссоздаём. реконструируем. Бывает, кому-нибудь что-нибудь недовложат – там, – он кивнул головой куда-то вбок, – скажем, веры много, надежды и любви тоже, а критического мышления не хватает. Так получаются фанатики. А если критического мышления много – полкучаются скептики. Куча скептиков. Во всяком случае, половина кучи.

– Но, строго между нами, – он понизил голос, – настоящие скептики – те, что ходят с кепкой и тикают. Не в кепке, а с кепкой. Кстати, знаете ли вы, что по-польски «кепско» означает «плохо»?

– Знаем, – сказал Том. – А «урода» – «красота». Ну и что?

– Закономерная диссипация понятий, вплоть до инверсии, – пробормотал доктор, – вариативность лингвы… попытки охватить весь спектр… Ладно, вам это пока не интересно, – прервал он сам себя. На чём мы остановились, на какой нехватке?

– Бывает иногда, что ума недостаточно… – нерешительно добавил ассистент слева.

– Бывает, – согласился главврач. – Его в природе ограниченное количество. Вот и получается – вроде не совсем дурак, да и умным не назовёшь. Если недовложение сознания, то ещё хуже: человек не осознаёт себя.

– Не отвечает за себя? – не понял Том.

– Нет, именно не осознаёт. Если не отвечает – это нехватка ответственности.

– Чем тогда является сознание?

– Это – сложное пространственно-временное чувство локализации индивидуума в данном месте в данное время. Нормальный человек чувствует себя, понимает: «это я», и «я здесь». А этот не понимает. Прёт на рожон. Ему кажется, что рожон в одном месте, а он – в другом.

– Если не хватает рассудка, логического мышления, – продолжил другой врач, – то человек как бы распадается. То есть воспринимает события и реагирует на них, но реагирует неправильно: из-за неверной оценки событий, неправильного понимания их взаимосвязи. Какую-то часть нагрузки может взять на себя предрассудок, но…

– Предрассудок и рассудок: что между ними общего? – прикинувшись наивным, спросил Том.

– Они абсолютно разные вещи! Предрассудок – не передний отдел рассудка, как можно подумать, а предположения, предварительные, предшествующие положения рассудка – сложносокращённое слово. Предварения рассудка: то есть сначала идёт предрассудок, а потом появляется рассудок. Предрассудок, можно сказать, предварительный рассудок.

– Чем в таком случае является разум в целом?

– Разум – многокомпонентная система. Составными частями разума являются: сознание, логическое мышление, рассудок – ум – сообразительность – понимание, интуиция – как основанная на знании, так и врождённая, – память – обязательно, чуть не забыл! – интеллект – как надсознание, вера – или неверие. Про надежду и любовь я говорил.