Юбка
Шрифт:
Лени смотрела на звездное небо. Но почему-то видела всего три звезды.
И три сосны у дома были совсем безучастны к ветру.
Нужно было уехать в горы. Хоть на неделю, хоть на три дня. Она проживала чью-то чужую жизнь, и фильм становился для нее совершенно ненужным делом.
Лени села в машину и погнала ее в Альпы, в Боцен.
Уже на следующее утро она поднялась на Хаммельсшпице. Стоя на вершине скалы, вдруг поняла, что фильма не будет.
На следующий день началась война.
Четыре
Боли были жуткие, ее смотрели многие доктора, Гитлер даже направил ее к своему лечащему врачу Моррелю, – все было бесполезно. Лени чувствовала, что погибает.
Новая любовь, которую она встретила, приносила одни несчастья. Причина оставалась прежней – мужчины были ей неверны.
В какой-то момент Лени совсем отчаялась. Она уже не верила, что сможет закончить злополучную картину. Не верила, что будет вместе с любимым. Что ее страна, наконец, победит в этой чудовищной войне.
По сценарию, действие фильма происходило в Испании, и это, конечно, не облегчало съемочный процесс. Частично натуру нашли в Южном Тироле, частично сняли в берлинских павильонах. Но оставалась сцена с быками. Корриду нужно было снимать только в Испании.
Требовалась валюта, но Министерство экономики не хотело даже слушать об этом – «Долина» не являлась фильмом военного значения.
В таком подвешенном состоянии Лени провела девять месяцев. Но вдруг произошло чудо: валюту выдали, и киногруппа вылетела в Мадрид.
Мирная жизнь впечатляла. Реклама на вечерних улицах, спокойные лица, фрукты, настоящий кофе и никаких карточек. В поисках натуры Лени исколесила всю страну и добралась до самого Гибралтара. Познакомилась со знаменитыми тореадорами, даже сумела договориться с владельцем самого крупного хозяйства в Испании, где выращивалась тысяча быков для корриды – он согласился предоставить в ее распоряжение своих драгоценных животных.
И вот все было готово – в живописном местечке, недалеко от Мадрида, Лени смогла, наконец, сказать заветное слово: «Мотор!»
Сплошной черной массой пошли быки – их галопом гнали на камеру наездники. И в этот момент Лени едва не лишилась чувств: рядом с ней, как из-под земли, появился Эрик.
– Сначала я подумала, что перегрелась, сегодня на солн це было под шестьдесят… Потом стала искать остальных…
Лени вновь заплакала.
– Лени, слава богу, мне удалось тебя увидеть!
– Но как ты меня нашел?
– Ты себе представить не можешь, какие тут про тебя слухи ходят. Когда мне сказали,
– Ой, Эрик, ты такой же, совсем не изменился. Расскажи мне теперь… подробно.
– Ну, все было как обычно. Мы закончили работать, и я пошел к Вильме.
– Мне спросить, кто это?
– Теперь это моя крестная мама. Она меня и спасла. Я с ней тогда только познакомился.
– В тот же вечер?..
– Ох, Лени, не дай бог жениться на тебе. Соврать тебе – себе дороже. Ну, ладно, буду рассказывать, как будто передо мной мужчина. Снял я ее в тот вечер. В чайной. Она приехала на неделю к подружке, та у тетки отдыхала. Ну, свежее лицо и все такое… Через полчаса мы были уже у нее. Дальше рассказывать?
– Без подробностей.
– Ну ладно. Тогда вкратце. Секс был три раза.
– Эрик… Не могу даже сердиться на тебя… Видишь слезы, болван…
– Ну вот, часа в четыре утра забираюсь к нашему дому со стороны моря…
– А почему со стороны моря?
– Мы купались.
– Ночью?
– Ну да, голые. Там есть хорошее место неподалеку. Ну и когда стал подходить, почувствовал: что-то не то. Сел на измену, короче.
– А что почувствовал?
– Голоса сначала. Незнакомые. С другой стороны, у входа. Мне они как-то сразу не понравились. Ну, было еще темно, я через соседей, по кустам, смотрю – чего-то грузят. Ближе подполз – мать честная, они все наши ящики увозят! А лица, Лени! Это были такие лица, что я сразу все понял.
– А ребята?
– Их уже не было.
– Почему ты так думаешь?
– После того как ящики погрузили, стали тела грузить…
– О боже!
– Лени, на носилках они вынесли только Марту и этого нашего, из нержавейки.
– Отто?
– Да. И все. Потом закрыли дом и даже опечатали. Ребят уже не было.
– Боже мой… Значит…
– Ну вот, собственно, и все. Ты меня, конечно, извини, но я дал деру…
– И бежал, не останавливаясь, до Мадрида.
– Нет, до Вильмы. У нее хоть были деньги. На сейнере добрался до Киля. А потом автостопом до границы. Ну, заодно кое-кого повидал по дороге. Нужно же было попрощаться. Неизвестно на сколько расстаемся.
– Эрик, весь твой путь по этим рождественским открыткам можно было вычислить!
– Что я, дурак – их дома хранить? Ко мне же девушки приходили, если бы увидели – расстроились. Я их сразу букинистам относил.
– А как же там, в Раушене, тебя разве не искали в ту ночь?
– Лени, меня, видимо, спас всесильный немецкий орднунг. Ночью все офисы в Берлине закрыты, и, каковы бы ни были инструкции наших гестаповских друзей, бюрократическая система Германии ни предоставила им новых указаний до самого утра.