Юлий Цезарь
Шрифт:
«Ты спишь, о Брут: проснись».
Такие подстрекательства мне часто
Подбрасывали, и я их читал.
«Иль Рим…». Как должен это я дополнить?
Иль Рим под игом одного? Как, Рим?
Из Рима предками моими изгнан
Тарквиний был, когда он стал царем.
«Воспрянь, рази, спасай». Меня зовут
Воспрянуть и спасать? О Рим, клянусь,
Что, если будешь ты спасен, спасенье
Получишь ты от Брутовой руки!
Входит Луций.
Четырнадцать
Стук за сценой.
Так. Отвори ступай; стучится кто-то.
Луций уходит.
Я сна лишился с той поры, как Кассий
О Цезаре мне говорил.
Меж выполненьем замыслов ужасных
И первым побужденьем промежуток
Похож на призрак иль на страшный сон:
Наш разум и все члены тела спорят,
Собравшись на совет, и человек
Похож на маленькое государство,
Где вспыхнуло междоусобье.
Входит Луций.
Мой господин, у входа брат твой Кассий,11
Тебя он хочет видеть.
Он один?
Пришли с ним и другие.
Ты знаешь их?
Нет, господин мой: головы склонив,
Они одеждой лица закрывали.
И я не мог черты их разглядеть,
Как ни старался.
Пусть они войдут.
Луций уходит.
То заговорщики. О заговор,
Стыдишься ты показываться ночью,
Когда привольно злу. Так где же днем
Столь темную пещеру ты отыщешь,
Чтоб скрыть свой страшный лик? Такой и нет.
Уж лучше ты его прикрой улыбкой:
Ведь если ты его не приукрасишь,
То сам Эреб12 и весь подземный мрак
Не помешают разгадать тебя.
Входят заговорщики: Кассий, Каска, Деций, Цинна, Метелл Цимбр и Требоний.
К тебе мы вторглись, твой покой нарушив,
Брут, здравствуй. Разбудили мы тебя?
Я
Знакомы ль мне пришедшие с тобой?
Ты знаешь каждого из них, и каждый
Тебя глубоко чтит, и каждый хочет,
Чтоб о себе ты был того же мненья,
Как лучшие из римлян о тебе.
Требоний здесь.
Приветствую его.
Вот Деций Брут.
Привет мой и ему.
Вот Каска, вот и Цинна, вот и Цимбер.
Привет им всем!
Что за бессонные заботы встали
Меж вашим сном и ночью?
Могу ль тебе сказать?
Брут и Кассий шепчутся.
Вот где восток. Не правда ль, там светает?
Нет.
Не прав ты, кромка облаков сереет,
То первые предвестники рассвета.
Сознайтесь же, что оба вы ошиблись.
Я покажу мечом, где всходит солнце;
Сейчас, весной, на повороте года,
Оно встает гораздо ближе к югу.
Два месяца пройдет — и луч рассвета
Мы северней увидим. А сегодня
Заря за Капитолием блеснет.
Все, как один, мне дайте ваши руки.
И подтвердим решенье наше клятвой.
Не надо клятв. Коль нас не побуждают
Вид скорбный граждан, собственная мука,
Зло, что царит кругом, — коль мало вам
Таких причин, — то лучше разойдемся,
Чтобы на ложе праздности возлечь,
И пусть надменно тирания правит,
Готовя смертный жребий нам. Но если
В тех побужденьях пламени довольно,
Чтоб трусы им зажглись и закалился
Дух плавкий женщин, то, сограждане,
Что, кроме дела нашего, нас может
К восстанью побудить? Иль не порукой