Юнга
Шрифт:
— А вы, мальчики, тоже участники событий? — обернулась журналистка к откровенно разглядывающему ее Вахрамееву и все еще не отмершему от какого-то почти мистического восторга перед ее красотой Киму.
— Нет, — с трудом нашел в себе силы отказаться Март, старательно избегавший попадания в объектив камеры ее напарника. — Мы так, мимо проходили.
— Как жаль, — очаровательно улыбнулась она. — А ваш друг немой?
— К его глубочайшему сожалению, не ваш, — согласился с ней Мартемьян. — Просто он очарован вашим именем.
— Вот как, а что с моим именем?
— Ну, оно такое, как в стихотворении, —
— Кхм… ну и дальше по тексту мистера По…
— Браво! Но откуда вы знаете такие стихи, юноша? — искренне удивилась журналистка. — Кто вас научил?
52
Аннабель Ли — последнее стихотворение Эдгара Аллана По. Приводится в переводе В. Жаботинского.
— Наш духовник, отец Василий, — зачем-то брякнул Вахрамеев, вызвав еще один приступ смеха красавицы. — Гуд бай, леди. Оревуар. Прощайте, — несколько раз поклонился Март, потянув за собой безвольную тушку друга.
— Бай-бай! — помахала им на прощание мисс Ли и отправилась узнавать подробности гибели «Аргуни» вместе с техниками.
— Какая невероятная женщина! — простонал Витька, когда к нему вернулась способность произносить членораздельные звуки.
— И не говори, — вздохнул его приятель, в первый раз за все время после попадания почувствовавший такую тягу к противоположному полу.
В сущности, и оставшаяся в приюте Ефимия, и спасенная им Татьяна были весьма привлекательными девушками, вызывавшими в его юном теле взрыв гормонов, который не без труда купировал разум взрослого человека. Но вот такой квинтэссенции женской красоты, ума и обаяния он еще не встречал. И продлись их общение еще минуту, Март побежал бы за ней следом, не задумываясь о последствиях.
— Интересно, кто она? — запоздало поинтересовался Ким.
— Говорит, журналистка, — хмыкнул Вахрамеев. — Но скорее всего, шпионка!
— Почему?
— Как тебе сказать, брат… я бы ей военную тайну выдал! Вот просто с удовольствием, и не раз!
Не успев поведать товарищу о своих планах государственной измены, Март схватил его за руку и оттащил в сторону с проезжей части, с трудом увернувшись от промчавшихся один за другим четырех грузовиков с солдатами в кузовах.
— И куда так торопятся?! — едва не выругался он на безвестных водителей.
— Пусть их, — отмахнулся все еще пребывавший в любовной меланхолии Ким. — Мы теперь куда?
— Пока не знаю, но поближе к Итевону, — пожал плечами приятель, осматриваясь по сторонам.
Увы, и здесь, в самом центре столицы, ничего не напоминало будущий мегаполис. Разве что гора Намсан, на которой впоследствии построят телебашню, а на склонах и у подножья разобьют огромный парк, все так же равнодушно высилась над окрестностями.
По большому счету, единственным отличием корейских кварталов Сеула от портового
Другое дело Итевон, примыкающий с востока к Йонсану и огромной российской авиабазе, — европейский сеттльмент, в котором уютно расположились посольства многих стран, а также бесчисленные представительства зарубежных торгово-промышленных компаний. Немного дальше на север можно было выйти к железнодорожному вокзалу, миновать монументальные комплексы посольств Российской империи и других великих держав, а всего через километр неспешной прогулки по широкому бульвару Седжон-Даеро добраться до дворца династии Чосон — Кёнбоккун. Здания здесь стояли по большей части европейские, улицы были широкими, а по тротуарам фланировали богато одетые дамы и господа. Лица, впрочем, у большинства были вполне чосонские.
Вся здешняя европеизированная география укладывалась словно бы в огромный треугольник, основанием своим опирающийся на реку Ханган, а вершиной во дворец короля Ли У [53] . Боковые грани на западе образовывало полотно железной дороги, а с другой стороны граница проходила по восточным склонам горы Намсан, с примостившимся поблизости буддийским университетом Тонгук.
Март сразу обратил внимание на рельсы, идущие посередине улицы. Вскоре, гремя на стыках, появился и трамвай. Друзья, больше из любопытства и желания оказаться как можно быстрее подальше от комендатуры, запрыгнули на подножку и проехали пару остановок по главной улице района, давшей имя всему району — Итевон.
53
Ли У — в нашей истории принц династии Чосон, внук предпоследнего короля Кореи Коджона. В реальной истории погиб 7 августа 1945 года в Хиросиме.
Выбравшись из антикварного, по мнению Марта, и модернового, с точки зрения Виктора, вагончика, молодые люди оказались в сосредоточии политической и культурной жизни корейской столицы и первым делом привлекли к себе внимание полицейского.
Рослый по здешним меркам детина так выразительно посмотрел на двух не слишком опрятно выглядевших подростков, что желание двигаться дальше пропало у них само собой.
В принципе, Март с легкостью мог бы подавить волю служителя правопорядка, но, критически осмотрев себя и приятеля, не стал этого делать.
— Знаешь, дружище, нам нужно подыскать себе пристанище и привести одежду в порядок.
— Ага, — с готовностью поддержал его Ким. — И перекусить.
— Не помешало бы, — не стал спорить Вахрамеев.
Дело это оказалось не самым простым. С одной стороны, неожиданное начало военных действий вызвало отток населения и гостей столицы Чосон. Особенно иностранцев. С другой стороны, множество людей лишилось домов и теперь нуждалось в крыше над головой. Из-за этих трагических событий сложилась парадоксальная, на первый взгляд, ситуация. Дорогие отели стояли полупустыми, а дешевые гостиницы и ночлежки переполнены оставшимися без крова несчастными.