Юнга
Шрифт:
— Непременно!
— А это ваш друг? — обратила она внимания на Кима. — Какой славный молодой человек! Так похож на одного юношу, служившего при дворе прежнего короля… скажите, как ваше имя?
— Виктор Ким, — с улыбкой представился тот.
— Ну, конечно же, Ким, как я могла не узнать вас. Ведь я знала вашу матушку, еще в те далекие времена, когда она…
— Слышь, по ходу, бабка совсем ку-ку, — немного расстроено шепнул другу Март.
— Это ничего, — так же тихо ответил ему Витька. — С бабками такое бывает. Ничего вокруг себя не узнают,
— Ну ладно, — пожал плечами Вахрамеев, после чего снова обернулся к говорливой старушке. — Скажите, почтенная госпожа, ведь это вам принадлежит дом на улице Итевон 124-13?
— Конечно. И не только он, но это — лучший из всех. Его построили в самом начале века, по вашему европейскому календарю, но он до сих пор как новый. Там живут только самые почтенные господа…, а зачем вы спрашиваете?
— Э… видите ли, мой друг хотел бы поселиться в нем и желает узнать: нет ли свободных квартир, — нашелся Март.
— Ну, надо подумать, — сдвинула брови домовладелица. — Генерала Селиванова недавно перевели, и его квартира пустует…, правда, она на третьем этаже, а лифта у нас нет…
— А та, что под ним? — быстро спросил включившийся в игру Ким.
— Об этом вам лучше узнать у своего друга, — лукаво улыбнулась госпожа Пак.
— Но почему?
— Так ведь это он живет в ней! — едва не выронила от смеха мундштук старушка.
Все было ясно. Почтенная аджума, судя по всему и ранее отличавшаяся редкой для кореянок экстравагантностью, давно утратила остатки своего рассудка и тихо доживала в тени воспоминаний, в которые вторглись непрошенные гости. Речь ее была легка, хотя и немного витиевата, и в другое время молодые люди с удовольствием бы послушали госпожу Пак, но теперь это была лишь пустая трата времени.
— Вы знаете, нам пора, — вздохнул Март, поднимаясь.
— Уже уходите? — огорчилась нашедшая в их лице свободные уши старушка. — Как жаль.
— Мы будем заходить, — пообещал Витька.
— Обязательно заходите. Ведь я еще не рассказала вам о вашей матушке и о том, как она познакомилась со своим будущим мужем!
— Непременно, — хором заявили подростки и поспешно ретировались.
— Я вижу, госпожа вас узнала, — с непроницаемым лицом заметил поджидавший их у калитки привратник.
— Нет, — огорченно покачал головой Март. — Она приняла меня за какого-то Андрея.
— Это неудивительно. Ведь вы очень похожи на своего отца!
— Что?! — дернулся, как от удара, Вахрамеев.
— Вы были тогда маленьким, но я вас запомнил. Андрей Николаевич и ваша матушка часто навещали госпожу Пак.
— Погодите, вы говорите, что отец Марта жил в доме, принадлежащем вашей хозяйке? — первым разобрался, в чем дело, Ким.
— Именно так, — кивнул слуга.
— А потом этот дом разбило японской бомбой?
— Восемь лет назад.
— Но… может, вы тогда знаете, где мои настоящие родители?! — с безумной надеждой посмотрел на старика Вахрамеев.
— Конечно, — печально вздохнул тот. — Я сам
— Не может быть!
— Увы. Может. Мы тогда очень огорчились, что не нашли вас. Где же вы были все эти годы?
— В приюте в Чемульпо.
— Так близко? Кто бы мог подумать…
— Отведите меня на могилу папы и мамы, — глухо попросил Март. — Пожалуйста!
— Хорошо, молодой господин. Только сегодня уже поздно. Скоро начнется комендантский час. Приходите завтра, и я отведу вас.
— Хорошо, — кивнул Вахрамеев. — Я приду.
— Мы придем, — добавил Ким.
— Буду ждать. А теперь уходите, меня зовет госпожа.
Все еще ошарашенный свалившимися на него новостями Март молча добрел до номера, умылся и хотел было завалиться спать, но Витька резонно возразил:
— А ужинать?
— Да. Пожалуй, ты прав. Давай закажем еду в номер и поедим.
— А почему вниз не спуститься?
— Знаешь, не хочется никого видеть. И еще вот что. Ты не забыл, что за нами гоняются убийцы? А мы в Сеуле сильно засветились. Кто наши враги и какими возможностями располагают — не известно. Почему бы не допустить, что и к сведениям из контрразведки у них доступ имеется? Одним словом, чем меньше мы будем появляться на людях и чем чаще станем оглядываться по сторонам, тем лучше.
— Да-а-а… дела-а-а… — зевая, протянул Ким. — Хорошо, что ты мне браунинг подарил. Только тебе тоже надо пушку поменьше, чем маузер, раздобыть… раз все так серьезно.
— Истину глаголешь, отрок разумный… ну, давай уже выбирать, чем будем угощаться…
Примерно посередине трапезы Виктор вдруг перестал есть и с серьезностью произнес:
— А ведь ты — Мартемьян Андреевич!
— Точно, — немного отрешенно кивнул в ответ Март.
— Жаль, садовник не назвал твою настоящую фамилию. Но завтра наверняка сами прочитаем на памятниках.
— Да, — сердце его сжалось и пропустило такт. Он ведь и прежде хорошо сознавал, что родители погибли при той давней бомбежке, но это оставалось чем-то далеким и отстраненным. Теперь все изменится. Предположение, пусть и очень логичное, обретет предельно четкую и безжалостную конкретность надгробных плит. — Грустно все это, Вить.
— Я понимаю.
Чтобы там не думали о себе политики, а миром правят женщины. В особенности, красивые. Именно из-за них у представителей сильного пола кружится голова, учащается дыхание, а голова вовсе перестает работать. И даже если мужчины охотятся на диких зверей или за древними сокровищами, то все это лишь для того, чтобы бросить их к ногам своих прекрасных избранниц! И даже последний слуга в отеле готов в лепешку расшибиться, чтобы заслужить мимолетную улыбку красавицы.
Все это в полной мере относилось к мисс Аннабель Ли, штатной журналистке лондонского Би-Би-Си и звезде радиоэфира. Своим голосом и умением остро, разнопланово шутить, в истинно британской, нарочито едкой, парадоксальной манере, она сумела завоевать сердца миллионов слушателей по всему миру.