За спичками

Лассила Майю

– Вот и врешь, что мы сами пришли. Это он нас привел.

– Кто он?

– Полицейский. Спроси у него, и он подтвердит, что вас привели сюда насильно, – сказал Юсси.

Все более раздражаясь, полицейский чиновник спросил:

– А что вы опять натворили?

– Ничего.

– Ничего, ничего, – передразнил чиновник. Юсси повторил:

– Ничего не сделали мы такого. Только лишь сидели в телеге и ехали.

– Ехали, ехали… Нечистая ваша сила!.. А куда вы ехали?

– Ехали в Кийхтелюс…

И были совсем трезвые, – бойко ответил Юсси, так как он был уверен в правоте своего дела.

Некоторое время начальник участка молча шагал, заложив за спину руки, потом вдруг гаркнул опять:

– А вы знали, чья это была лошадь?

– Нет, – ответил Юсси. И Антти добавил:

– От какого лешего мы могли бы знать, чья она?

– А вот я вам покажу, от какого лешего знать… Да врете вы, знали…

– Не знали, говорят вам! – ответил Антти. А Юсси с твердостью сказал:

– Посудите сами, откуда мы могли знать? Или, по-вашему, у лошади это написано на морде или под ее хвостом?

– Ну, значит, вы украли эту лошадь!

– Это ложь! – вскипел Антти. И Юсси добавил:

– Это грязная ложь, как хвост у коровы! В моем собственном хлеве день и ночь ревут у меня пятнадцать дойных коров! И молока у меня столько, что я согласен даже и тебя молоком поить. Мне не требуется красть чужих лошадей.

Начальник полицейского участка скрипел зубами от злости, но сдерживал себя Некоторое время помолчав, он высморкался и стал продолжать допрос:

– А вы куда ехали на этой лошади?

– В Кийхтелюс.

– В Кийхтелюс… Врут и не краснеют… А что за дело у вас там, если вы сами из Липери?

– Мы ехали в Кийхтелюс. А если не веришь, так спроси у Ихалайнена, – упрямо ответил Юсси.

Полицейский чиновник пришел к мысли, что эти липерцы – крупные жулики. Он опять задал вопрос:

– Что за дело у вас было в Кийхтелюсе?

– Так ведь кобыла ушла туда! – нетерпеливо крикнул Антти. А Юсси поспешно добавил:

– Та самая, которую я у Кеттунена выменял.

Нет, полицейский не мог разобраться в этом сложном деле. Уже измучившись, он спросил:

– А за каким чертом ваша кобыла ушла в Кийхтелюс?

– Так ведь мальчишки ударили ее хлыстом, и она тогда побежала туда, – ответил Юсси.

Полицейский терял остатки своего терпения. А тут еще поросенок опять завизжал в мешке. Полицейский чиновник рявкнул:

– Это что у тебя там в мешке?

– Поросенок.

– Поросенок… Откуда у тебя этот чертов поросенок?

– От свиньи… поросенок… Начальник полицейского участка спросил:

– А что, он тоже ворованный? Юсси с достоинством ответил:

– Да нет, что вы? Вдова Макконена знает, что это наш собственный поросенок. Иди спроси ее, если нам не веришь. Кайса сама кормила его

простоквашей. И может подтвердить это.

После продолжительного допроса начальник участка Тахванайнен смог выяснить лишь одно обстоятельство – что вдова Макконена хорошо знает этих двух липерцев. И по этой причине Тахванайнен приказал назавтра вызвать на допрос Кайсу в качестве свидетельницы. Ихалайнена же и Ватанена он велел отвести в камеру.

Юсси было запротестовал и сказал, 'Что он в камеру не пойдет.

– Ах, не пойдешь! – рявкнул Тахванайнен. – Почему же ты не пойдешь?

– Да мне некогда.

– Ах, вон что! Тебе некогда! Некогда отдыхать от своих злодеяний? – насмехался начальник участка.

Тут Юсси снова вскипел. Он замахнулся своим мешком и закричал на начальника:

– Попробуй тут поори на меня! Я тоже рявкну в ответ, да так, что весь город Йоки разлетится на куски.

– Отведите его в камеру! – гордо приказал начальник участка, показывая рукой на дверь.

– И тут шестеро дюжих полицейских, схватив наших липерцев, втолкнули их в камеру, уже знакомую им.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Вилле Хуттунен был тот человек, которому Антти и Юсси крикнули, будто они уезжают в Америку, когда встретили его на дороге.

В Липери все признавали, что слова этого человека заслуживают полного доверия. И, действительно, это был достойный человек. Любое дело он всегда излагал основательно. И уж если он начинал что-нибудь говорить, то говорил, не умолкая и не делая никаких пауз. Без всякой передышки он вел свою речь, не давая никому произнести хотя бы даже одно слово.

Было еще одно обстоятельство, которое позволяло доверчиво отнестись к его речам. Сам старик Хювяринен однажды сказал про него:

– Словам Вилле Хуттунена можно вполне доверять, потому что у него много земли и более десятка коров.

И если кто-нибудь недоверчиво относился к сказанному Вилле, такому человеку всегда напоминали о мнении старика Хювяринена:

– Ведь даже Хювяринен верит тому, что говорит Вилле.

Но была и еще одна значительная причина, благодаря которой Вилле Хуттувена не считали беззастенчивым вруном.

О Вилле было принято говорить:

– Уж если он врет, так он врет разумно и в меру. А такое вранье можно всегда через решето просеять: и увидеть, в какой куче правда и в какой куче ложь.

Некто Микко Кутвонен однажды сказал, имея в виду Вилле Хуттунена:

– Надо принять во внимание, что честный врун никогда не утаит правды, он всегда перемешивает ее с собственной ложью.

Этот Вилле Хуттунен всякий раз, когда возвращался домой, неизменно заезжал к старику Хювяринену. Он и на этот раз сделал то же.