За спичками
Шрифт:
– В Йоки он исчез… И я его, гадину, нигде не мог найти, хотя и разыскивал его с полицией несколько дней.
Хозяйка, обратившись к дочери, сказала:
– Анна-Кайса, поставь на огонь воду для коров. Казалось, никто не слушал Антти, хотя последнее сообщение, пожалуй, несколько смягчило хозяев.
Антти становилось все тяжелей. И он снова сделал попытку обелить себя. Он сказал:
– Наверно, у Ватанена были свои дела, если он скрылся от меня… Только вчера утром я услышал о нем…
Хозяева с любопытством стали
– Кажется, придется завтра на мельницу ехать?
– Да нет, муки хватит на праздники. Антти вспотел. С усилием он произнес:
– Говорят… Кархутар… поймала Ватанена в свои сети… вдова… покойного Макконена.
– Значит, хватит муки на праздники?
– Хватит.
Опустив свои глаза, Антти через минуту добавил:
– Об этом мне рассказали в домишке Вариса, когда я обратно ехал. Попал Ватанен в западню вдовы Макконена…
Хювяринен отдал распоряжение хозяйкам, приказав:
– Бабы, надо сегодня обстричь черную овцу. Да не забудьте овцам подстилку положить.
Антти стал обдумывать, как бы ему утешить хозяев по случаю потери Юсси Ватанена. И придумав, как это сделать, он сказал:
– Вообще говоря, этот Ватанен жестокий человек, он плохо относился к своей покойной жене.
Хозяева и на это ничего не ответили. Хозяйка раздраженным тоном крикнула:
– А почему котелок не вымыли с вечера?.. Все только жрут, и никто ни о чем не заботится.
Антти снова сказал:
– Лютый характер у этого Ватанена! Нет, не порадуется его жена…
Хозяйка сходила в переднюю и, вернувшись оттуда, сказала:
– Туда ему и дорога… в сети Кархутар… Этакий мужичище… Говорят, он в Йоки пил и дрался… Даже в его телеге нашли флягу из-под вина.
– Видали! – с изумлением воскликнул Антти. – Оа даже пил и дрался! Неудивительно, что вдова Макконена поймала его.
Покурив и подумав, Антти выступил в защиту Юсси. Он сказал:
– Но, может, дрался и не он. Может, дрался Партанен, а по ошибке сунули в камеру Ватанена… Ведь в темноте можно и не разобраться, кто виноват.
Эти слова ни на кого не произвели никакого впечатления. Старик Хювяринен как бы про себя сказал, повторяя слова жены:
– Туда ему и дорога… забулдыге… К этой Кархутар!
– Туда и дорога, – буркнул Антти и после долгого молчания добавил:
– На что такой муж Анне-Кайсе?
В этот момент все ребятишки оживились.
– Цыгане, цыгане идут! – закричали ребята и кинулись во двор посмотреть на цыган.
Антти, вытирая пот со лба, продолжал сидеть. Наконец он встал и, уже уходя, вспомнил о поручении жены. И тогда негромко произнес:
– Собственно говоря, у меня к вам есть некоторое дело. Меня Анна-Лийса послала к вам попросить спичек. Некогда съездить в село за спичками.
Антти долго ждал ответа. Наконец хозяйка сказала:
– Спички
Антти взял коробок спичек, положил его в карман к подошел к двери, чтоб уйти.
Но тут в комнату ввалился портной Тахво Кенонен, одетый в суконный костюм Ихалайнена. Вслед за Тахво в комнату вошла Анна-Лийса. А потом стали появляться и другие прибывшие.
Портной не заметил посторонившегося Антти Ихалайнена. Он скинул со своих рук рукавицы Антти, швырнул их на скамейку и звонким голосом приветствовал хозяев. Он сказал, обращаясь к старику Хювяринену:
– Вот, говорил я тебе, что Анна-Лийса надолго не останется вдовой! Погоню ее к пастору, и она мяукнуть не успеет, как будет уже Кенонихой! А ну-ка, хозяюшка, станови кофейник на огонь… Анна-Лийса, помоги хозяйке!
Теперь вся орава ввалилась в комнату. Вошли все перевозчики и даже две девчонки, погонявшие коров. Но тут за толпой перевозчиков увидели вдруг Антти Ихалайнена, сосавшего свою трубку. Все были потрясены. В первый момент никто не мог произнести ни одного слова. Наконец остолбеневший портной, выругавшись, воскликнул:
– Боже мой! Ведь Ихалайнен здесь!
Нависло молчание. Антти вращал глазами. Приближалась гроза, настоящая липерская гроза.
Перевозчики разместились где попало. Все молча посасывали свои трубки. Наступило угрожающее затишье.
Антти Ихалайнен посмотрел в окно. Он увидел весь обоз. Антти взглянул на Тахво Кенонена, который был в его костюме. И тут он понял все. Он сел на скамейку, оперся локтями о колени и мрачно продолжал курить.
Тахво Кенонен прервал это тягостное молчанке. С тупым недоумением он сказал Ихалайкену: – Сам утонул в море, а жить продолжаешь, черт бы тебя драл…
Антти ничего не ответил. И тут портной почувствовал, как затряслись его колени.
Тяжко вздохнув, портной простонал после долгого молчания:
– Ух ты, черт возьми…
Анна-Лийса, умиравшая от страха и стыда, наконец произнесла:
– Ты ли это, Ихалайнен?
Перевозчики несколько оживились. Кто-то из них спросил:
– Это бывший Ихалайнен, муж Анны-Лийсы?
– Да, это он! – ответил другой перевозчик. Третий перевозчик пояснил:
– Говорили, что Ихалайнен умер, но теперь выяснилось, что околела только его свинья.
Тут Антти сплюнул через зубы длинный табачный плевок. Тахво Кенонен был этим встревожен. Однако он сделал вид, что ничуть не боится Антти. Он сказал:
– Ты не плюйся так, Ихалайнен! Лучше не плюйся, а то и другие сумеют плюнуть.
Снова воцарилось молчание. Антти мрачно смотрел на пол и думал о гибели своей свиньи. Потом он еще раз плюнул, еще более сердито, чем раньше.
Тахво Кенонен сказал Хювяринену:
– Хювяринен! Не позволяй чужим людям плеваться в своем доме. А то я тоже как плюну, так через всю кухню перелетит мой плевок.