Загробные миры
Шрифт:
Одно гибкое движение, и он стянул через голову все еще застегнутую рубашку.
У меня перехватило дыхание. Я впервые оказалась с ним в реальном мире, без мягкого серого света обратной стороны, без огня и искр в потоках реки. Свечение наших тел было единственным источником света, как будто там, где кончаемся мы, ничего не существует.
Он наклонился и прижался своими губами к моим, застыв в невероятной неподвижности Казалось, будто мгновенье замерло, нарушился ход самого времени, и наше дыхание осталось единственным движением в мире. В это
Яма кончиками пальцев легко, как перышком, пробежал по моей шее, и я почувствовала, как учащается пульс, чтобы соответствовать его жару. Но постепенно сердце стало успокаиваться в этом долгом, неподвижном поцелуе.
И когда наши губы, в конце концов, разъединились, мое дыхание было неровным. Он оставался рядом, глядя мне прямо в глаза. На миг чары усилились настолько, что я решила разрушить их, прошептав:
– Яма, ты когда-нибудь спишь?
– Иногда.
Я вздохнула.
– Что тебе снится?
– Вот это, – сказал он.
У меня вырвался тихий всхлип. Было такое чувство, словно он нашел во мне свободный конец нити и тянет его, сбрасывая петли и распуская. Через кожу уходили остатки того напряжения, что держали меня на взводе бессонные ночи.
Мои руки потянулись вверх, запустив пальцы в густые волнистые волосы Ямы. Так я его и держала: мы видели друг друга в отражениях наших глаз, его взгляд с каждым трепетным вздохом проникал все глубже в меня.
Вскоре свободный конец нити свернулся в узел, который Яма постепенно затягивал туже и туже. Страх, сидевший во мне, начал сгорать, превращаясь в нечто радостное, сильное, жаждущее. В голове запульсировало от массы всех несостоявшихся снов, которая рушилась и разваливалась на части, а мое тело выгнулось навстречу Яме дугой.
Под конец я едва не разлетелась вдребезги. В одно мгновение все, что определяло меня, было потеряно, расколовшись на бесчисленные кусочки, наподобие воспоминаний призраков в реке. Меня перестало волновать, действительно ли я родилась проклятой и помеченной смертью, потому что это привело меня в объятия Ямы.
Он научил меня снова спать, будто принц из сказки, рассказанной наоборот. Впрочем, в аэропорту, он столь же успешно разбудил меня поцелуем.
Возможно, его губы исцеляют все.
Глава 29
Они еще раз выступили в школе «Авалон». Затем через десять миль побывали в другой школе, где тоже с трудом нашли вход. И когда Антон привез всех троих в отель, чтобы отдохнуть перед вечерним мероприятием в книжном магазине, перевалило за полдень.
Возможно, дело было в проблемах с суточными биоритмами после перелета, или в запоздалом взрослении, но когда Дарси добралась до номера в гостинице после утомительного дня, она рухнула в постель полностью одетой.
Дарси проснулась час спустя и обнаружила рядом Имоджен, которая, раздевшись до майки и боксерских трусиков, безостановочно клацала по клавишам ноутбука.
– Ты не спишь?
Имоджен по-прежнему перебирала
– Шутишь? День рождения книги. Я должна постить в свой блог. Я должна постить в «Твиттер».
– Верно. – После утренних трудов Дарси как-то позабыла, что сегодня на свет появляется «Пиромантка». – Джен, твоя книга опубликована! Ты теперь настоящий автор!
– Сама знаю, как-то даже не верится. – Имоджен, наконец, бросила стучать по клавишам. – В смысле, сегодня в школах лежали все эти книги, но ты и правда уверена, что тысячи копий моего романа заняли полки книжных магазинов? А вдруг что-то стряслось? Что, если мне все просто приснилось?
Дарси положила ладонь на обнаженное плечо Имоджен.
– Джен, твоя книга – не вымысел.
– Но откуда мне знать?
– А что тебе сказали в твоем издательстве? Помнишь, у них там огромное здание на Манхэттене. Это реальность, а не сон.
– Дельная мысль. А здание и впрямь огромное. – Имоджен убрала с лица выбившуюся прядь волос и подняла глаза на Дарси. – Наверно, у меня случился приступ помутнения рассудка. Синдром самозванки, знаешь, ли…
– Такой действительно существует?
– Конечно, – Имоджен пару раз ударила по клавишам и развернула экран, загроможденный десятком открытых окон, среди которых виднелась статья из Википедии.
Дарси просмотрела первые абзацы. Синдром самозванки означает убеждение в том, что твои достижения – просто результат удачи, жульничества или мошенничества. Главным здесь является страх, как бы это все не отобрали, едва откроется твой обман.
– Чушь! Это же не ты, Джен, а как раз я!
– Таковы мы, писатели, – Имоджен снова развернула ноутбук и уставилась на экран. – Ладно, зря я прочитала про синдром. Но как думаешь, его можно заполучить, если взглянуть на описание симптомов?
– Еще бы, – Дарси потянулась и закрыла ноутбук. – Но ты излечишься, когда выйдешь на сцену перед сотней оголтелых фанатов Стэнли Дэвида Андерсона. Они не разрешают самозванкам находиться рядом со своим кумиром.
Имоджен кивнула, соглашаясь с незатейливой мудростью.
– Но разве зал с кучей фанатов Стэндерсона так уж плох?
– Разумеется, нет. – Дарси притянула Имоджен ближе, чтобы поцеловать, и прошептала на ухо: – Но там ужасающий хаос.
– Кстати, пока ты спала, Стэнли прислал эсэмэс. Он хочет встретиться в холле и пойти на обед.
Дарси посмотрела на свой телефон. Ниша прислала сообщение:
«Надеюсь, тебе хорошо в турне – 364 дня до публикации!»
Она вздохнула и спрыгнула с кровати. Одежда казалась липкой, потому что Дарси в ней спала.
– Я приму душ первой.
Они привели себя в порядок и оделись, Имоджен выбрала белую классическую рубашку и кожаную куртку, нанизав на пальцы серебряные кольца. Дарси приподнялась на цыпочки, чтобы поправить воротник рубашки, измявшийся в чемодане. Сама она натянула маленькое черное платье, которое надевала в первый вечер их знакомства. В нем наверняка до сих пор оставалась удача.