Законы Долга

Кохен Лия

Глава 3. Предатель

***

Месяц спустя, замок Шуттгарта

Ровно двадцать девять дней прошло с тех пор, как Ирас ступил впервые на обледеневшие земли самого северного региона королевства. И вот уже восемь из них, как он, сопровождая свою титулованную воспитанницу, перебрался из шумного промышленного города в находящуюся неподалеку холодную мрачную крепость, которую кто-то додумался назвать Берилловым Дворцом. «Студеный Замок, Дворец-Шестеренка, Пасть Льва, Чертог Мороза — как угодно можно было назвать эту уродливую громадину, но не именем прекрасного минерала», — возмущалась графиня, его ученица, и Ирас признал, что полностью с ней согласен, увидев его впервые. Грузное строение, примыкающее к покрытой вековыми снегами скале, поговаривали, не способно было полностью прогреться даже в теплые летние месяцы, а зимой и вовсе

приходилось кутаться в пальто и меха, перед тем как выйти из отапливаемой камином комнаты в холодный мрачный коридор. Замок имел ступенчатую структуру: каждый последующий уровень располагался над предыдущим и был меньше его в два раза. С любого балкончика, фасада, орудийной башни открывался однотипный вид: безжизненные горы и заметенные снегом равнины простирались на километры вокруг. Каждую неделю, скорее для приличия, чем от большого желания, лорд Бартолд организовывал приемы для знати в большом дворцовом зале, на которых Ирас, конечно, не имел права присутствовать. Не сказать чтобы это сильно его расстраивало: он никогда не отличался любовью к многолюдным праздным собраниям, посещая изредка лишь камерные музыкальные вечера, которые любил устраивать в Руне Его Величество король Астеар, повелитель всех северных земель. Но за подъезжающими к замку экипажами мужчина следил с любопытством: это было одним из немногих доступных ему развлечений. Ему не позволялось одному покидать свою комнату, обедал он с прислугой в темной кухне нижнего яруса, а занимался с графиней всегда под бдительным надзором четверых солдат. Орудовать ему разрешалось лишь тренировочным деревянным мечом: его боевой меч у него забрали сразу, как только он объявился перед лордом и его сыном. В целом Ирас признавал, что его нынешнее положение весьма немногим отличается от тюрьмы, в которой он провел восемь лет, — разве что размер камеры был побольше.

Во внутреннем дворике замка, прямо под нависающей громадой скалы, была устроена небольшая тренировочная площадка. Наблюдая за крупными хлопьями снега, пушистыми шапками укрывающими зубцы крепостной стены, и погрузившись в свои размышления, Ирас стоял рядом с арсеналом, ожидая прихода своей подопечной. Как ни гадал, он искренне не мог понять, зачем он, преступник, осужденный на пожизненное заключение, понадобился лордам именно теперь, спустя столько времени. Все эти годы в глубине души он сознавал, что оказался замешан в игре, которую выиграть было ему не по силам с самого начала. Он всегда полагал, что если жить по чести, если следовать велению долга и голосу морали, то жизнь будет проста и предсказуема. За годы, проведенные в тесной камере, он тысячу раз пытался просчитать иной исход своей жизни, но ни разу концы с концами свести так и не смог, решив, что он просто не был создан для этого мира: мира, где нет ни справедливости, ни уверенности в том, что, если будешь вести себя сообразно нравственному долгу, жизнь поступит с тобой достойным образом. Учить гномку и следить за тем, чтобы с ней ничего не приключилось, — что за важное дело… Что с ней может приключиться: она сидит за каменными стенами в замке своего могущественного свекра, окруженная надежной охраной. И кому вообще может понадобиться эта вздорная капризная девчонка, у которой на уме одни платья, забавы да развлечения…

— Не больно-то возись с ней! — твердил коротышка Брунс, сын лорда с наглым взглядом и самодовольным видом. — Моя женушка почему-то возомнила, что хочет везде меня сопровождать. Но на кой черт она мне в походах и на охоте: мне ее смазливой мордашки и бесконечных ребячеств здесь-то хватает. Но раз уж она втемяшила в свою головку что-то — так уж не выбьешь. Так что пусть думает, что уговорила меня… И даже не думай играть со мной в игры, предатель. Тяни свою лямку как можно дольше, и тогда, возможно, тебя не вернут в тюрьму, где ты должен был гнить до конца своих дней.

Но Ирасу приходилось продолжать играть, заведомо зная, что он вновь окажется в дураках.

— Учи ее как следует, — велел ему тот, кому он поклялся служить беспрекословно. — Юнуши должна стать достойна своей судьбы. Эта девушка — избранная. И приглядывай за этими гномиками, которых я посадил на трон. Бартолд — самоуверенный тип, но простой, как палка. А вот его сынок — мерзавец еще тот. От него во время любой битвы грязи больше, чем от орка — так что будь начеку.

Раньше Ирас был первоклассным бойцом: ему поручали самые сложные и ответственные задания, без него редко обходился хоть один серьезный поход. Но боевым мастером Ирасу быть еще не приходилось, однако он поклялся слушаться своего нового лорда, и ему волей-неволей пришлось учиться взаимодействовать со своей неопытной воспитанницей. Несмотря на все сомнения, Ирасу доставляло удовольствие вновь держать в руках меч, пусть и деревянный, и щит. Он мог упражняться теперь все время, пока ожидал свою ученицу. Пока не появлялась графиня, все сторожа ожидали внутри крепости, и Ирас оказывался наедине с деревянными чучелами, набитыми соломой куклами и плотными кожаными мешками, развешанными от внешней до внутренней стены на прочных цепях, и мог упражняться, сколько его душе угодно. Даже с тренировочным мечом он разбивал толстые чучела в пух и прах, так что их чуть ли не ежедневно приходилось менять. При любых жалобах управляющего относительно

расточительности Ираса графиня всегда вставала на сторону своего учителя, и тот продолжал ежедневно кромсать тренировочные снаряды, предназначавшиеся для упражнения солдат и стражей крепости. По правде говоря, ему даже немного льстило отношение к себе Ее Светлости: она смотрела на него с большим уважением и старалась следовать любым его советам, даже наслушавшись о нем нелестных баек при дворе своего свекра. Маленькая графиня не боялась грозного нелюдимого воителя и много раз пыталась побеседовать с ним по душам. И Ирас признавал, что Ее Светлость была, пожалуй, единственным во всем мире существом, кому он мог бы открыться, но вспоминая, что здесь он всего лишь выполняет задание своего господина, не мог позволить себе такой роскоши, как сблизиться хоть с кем-то. Наоборот, из-за неравнодушного отношения к нему графини он старался вести себя еще более сдержанно, сухо и сурово.

Девчонка была, на взгляд темного паладина, не очень способной, и, несмотря на слова своего повелителя, он так и не смог взять в толк, в чем именно заключается ее исключительность. Она немного владела кинжалом, мечом, умела держать копье и алебарду, но обращалась со всеми этими видами оружия не слишком умело.

— Вам нужно выбрать себе какое-то одно оружие, с которым Вы и будете далее упражняться, — посоветовал ей Ирас на одной из тренировок, видя, что их занятия почти не двигаются с места.

— И что же мне выбрать? Может, кинжал? — предположила графиня. — С ним я, по крайней мере, уже немного обращалась. Я убила летучую мышь, — гордо сказала девица, так что мужчина лишь усмехнулся.

— Когда это Вы успели поохотиться и почему Вас не защищали телохранители? — поинтересовался Ирас.

— О! Не смотрите на меня как на полоумную, — гномка обидчиво поджала нижнюю губу, — на самом деле я убила не одну, а целую дюжину мышей, — углядев улыбку в глазах воина, она заметила, что тогда ей было-то лет четырнадцать или пятнадцать.

Ирас с умилением смотрел на гномку в теплом шерстяном жакете, из-под которого выглядывала стеганая атласная юбка, расшитая цветами, пока та с упоением рассказывала ему, как впервые в жизни ходила на охоту.

— Киф из Гильдии Бронзового Ключа, мой преподаватель по минералогии, как-то раз отчаянно нуждался в когтях ядовитых летучих мышей, редких созданий, живущих в самом северном лесу. Я захотела помочь старику и под видом составления точной карты местности отпросилась у отца на день. Тот, конечно, отправил со мной старого лучника, — девушка красочно и эмоционально расписывала свой опыт, постоянно жестикулируя и сопровождая рассказ выразительной мимикой. — Но дедуля не мог долго выносить столь суровое испытание: ведь я останавливалась у каждого валуна, у всякого изгиба реки, и в итоге он до того уморился, что задремал под ближайшим деревом, убедившись, что я со своими картами хожу поблизости и не углубляюсь в лес. Воспользовавшись этим, я достала припасенный еще в деревне ножик и начала свою охоту. По писку выследила я летучую мышь. Никогда, никого, ни разу я до этого еще не убивала. Помню, как поймала ее за крыло; та бешено билась, и я пырнула ее ножом в брюхо. Мышь, раненая, поскакала от меня прочь, оставляя на снегу ярко-бордовый след. Еще три удара потребовалось мне совершить, чтобы добить зверюгу. А затем я наловчилась и следующих мышей убивала с одного-двух ударов. К тому времени, как старик проснулся, я набрала уже с десяток когтей и как раз пыталась отстирать от крови юбку, пробив лунку во льду замёрзшего ручья… Ну и наслушалась же я в тот день от отца…

— Из-за мышей? — Ирас недоверчиво посмотрел на гномку.

— Тебе не понять… — вздохнула та. — Отец всегда запрещал мне заниматься грязными, с его точки зрения, ремеслами. Все мое детство прошло за книгами по истории и языкам. Пока мои друзья гоняли с ножами волков по округе, я сидела в своей комнате и изучала древние тексты и исторические документы… Отец не хотел, чтобы я брала в руки тяжелое оружие, чтобы училась сражаться…

«Твой муж тоже не сильно-то этого желает», — хотел добавить Ирас, но не мог позволить себе подобной вольности в речах. Вслух он лишь заметил:

— Значит, Вы дама ученая?

— Смотря что под этим понимать, — Юнуши потерла озябшие руки. — Я знаю все крупные месторождения минералов на севере, немного разбираюсь в антикварных вещичках, хорошо умею считать деньги, знаю в совершенстве языки: человеческий, оркский, эльфийский, включая древний, могу немного читать на мертвом языке гигантов, также неплохо владею хореографией: могу составить прекрасную партию в лендлер, менуэт, кадриль, знаю все основные фигуры полонеза… А ты умеешь танцевать?

— Да, немного, — признался Ирас, — хотя мне по душе слегка иной вид танцев, — мужчина вспомнил свою давнюю встречу с темной эльфийкой, дочерью своего хозяина и мучителя, и собрался уже поведать о том случае графине, но гномка с таким упоением рассказывала о себе, что Ирас не решился ее прерывать. Воин с большим интересом слушал воодушевленную речь своей маленькой госпожи, все больше понимая, что гномка, которую он поначалу принял за капризную глупышку, таит в себе много сюрпризов.

— Но мы заболтались, графиня. Нам пора продолжать занятие, — опомнился Ирас, видя, что солнце находится в зените. — День тут у вас на севере очень недолог: часа через два уж и вовсе стемнеет.