Занавес
Шрифт:
Сиделка Кравен резким замечанием прервала мои размышления.
— Я служила в одном доме, где однажды произошло убийство. Никогда не забуду этого. Да этого и нельзя забыть. Один из моих пациентов. Мне пришлось давать показания. Чувствовать себя под подозрением ужасно неприятно для девушки!
— Должно быть. Я сам знаю…
Я не закончил, так как из-за угла показался Бойд Каррингтон.
Как обычно, его огромная жизнерадостность, казалось, отметала прочь все тревоги. Он был такой большой, такой разумный, такой приятный!
— Доброе
— Доброе утро, сэр Уильям. Она в саду под буковым деревом, около лаборатории.
— А Фрэнклин, наверное, в лаборатории?
— Да, сэр Уильям. С мисс Гастингс.
— Бедная девочка! Подумать только! В такое утро сидеть взаперти и заниматься химией! На вашем месте, Гастингс, я бы выразил недовольство.
— О, мисс Гастингс вполне счастлива, — быстро заметила Кравен. — Вам известно, что ей это нравится, а доктор, я уверена, не может обойтись без неё.
— Бедняга, — промолвил Бойд Каррингтон. — Если бы у меня была такая прелестная помощница как Джудит, я бы всё время смотрел на неё, а не на морских свинок. Ведь так?
Такая шутка не понравилась бы Джудит, но она была в духе сиделки Кравен, которая весело рассмеялась.
— О, сэр Уильям, — воскликнула она. — Вам не стоит говорить таких вещей. Я уверена, все знают, что бы сделали вы. Но бедный доктор Фрэнклин такой серьёзный и так погружен в свою работу!
— Да, — весело заметил Каррингтон, — его жена, кажется, заняла удобную позицию для наблюдения за мужем. Думаю, она его ревнует.
— Вам слишком многое известно, сэр Уильям! Сиделка Кравен была восхищена этими шутками, поэтому с явной неохотой она заметила:
— Боюсь, мне нужно идти и приготовить молоко для миссис Фрэнклин.
Она медленно пошла прочь, а Бойд Каррингтон смотрел ей вслед.
— Симпатичная девушка, — заметил он. — Прекрасные волосы и губы. Должно быть ужасно скучно всё время ухаживать за больными. Такие девушки заслуживают лучшей участи.
— О да, — сказал я. — Думаю, когда-нибудь она выйдет замуж.
— Да, конечно.
Каррингтон вздохнул, мне пришла в голову мысль, что он думает о своей умершей жене. Затем он сказал:
— Не хотите ли поехать со мной в Нэттон и осмотреть поместье?
— Да, пожалуй. Только вначале я должен узнать, не нужен ли я Пуаро.
Я нашел Пуаро на веранде — совершенно закутанного. Он был не против моей поездки.
— Конечно, поезжайте, Гастингс, поезжайте. Думаю, это хорошее поместье. Вам стоит на него взглянуть.
— Мне хочется поехать, но не хочется оставлять вас.
— Мой преданный друг! Нет, нет, поезжайте с сэром Уильямом. Приятный мужчина, не правда ли?
— Первоклассный, — ответил я с энтузиазмом. О, да, — улыбнулся Пуаро. — Я всегда думал, что он в вашем вкусе.
Я
Бойд Каррингтон обладал необыкновенной притягательной силой. Большой жизненный опыт делал его приятным собеседником. Он рассказал мне о днях, проведённых в Индии, вспомнил некоторые интересные эпизоды из жизни племён Восточной Африки, и всё вместе это было так интересно, что я отвлёкся и забыл о своих хлопотах относительно Джудит и о сильных тревогах, порождённых во мне откровениями. Пуаро.
Мне нравилось также, как Бойд Каррингтон отзывался о моём друге. Он питал к нему глубокое уважение — за его труд и характер. Хотя и опечаленный нынешним состоянием здоровья Пуаро, Каррингтон, однако, не произнёс слов сожаления. Казалось, он считал, что жизнь, прожитая Пуаро, была сама по себе уже достаточным вознаграждением и что в своих воспоминаниях мой друг может найти удовлетворение.
— Более того, — сказал он, — держу пари, что его ум стал ещё проницательнее, чем прежде.
— Да, это, действительно, так, — горячо согласился я.
— Нет большей ошибки, чем полагать, что неспособность человека передвигаться влияет на его умственные возможности. Ничуть. Наша эпоха намного меньше затрагивает умственную деятельность, чем это кажется. Ей — богу, я не осмелился бы совершить убийство под самым носом Эркюля Пуаро.
— Он бы разыскал вас, если бы вы это сделали, — сказал я с усмешкой.
— Я в этом уверен. Да и не специалист я, — заметил он с сожалением, — по преступлениям. Вы же знаете, я не умею планировать. Слишком нетерпелив. Если бы я совершил убийство, это был бы экспромт.
— Такие преступления наиболее трудно распутывать.
— Вряд ли. Я бы, наверняка, оставил множество следов. Да, хорошо, что у меня не преступный склад ума. Единственного человека, которого я смог бы, по-моему, убить — так это шантажиста. Я всегда считал, что этих негодяев нужно уничтожать. А вы что скажете?
В душе я был полностью согласен с его точкой зрения.
Нас вышел встречать молодой архитектор, и мы стали осматривать имение.
Нэттон был имением эпохи Тюдоров. Его не модернизировали и не перестраивали с середины девятнадцатого века (тогда были сделаны две примитивные ванные комнаты).
Бойд Каррингтон объяснил мне, что его дядя был в большей или меньшей степени затворником, не любил людей и занимал только часть обширного дома. Бойд и его брат проводили там свои школьные каникулы, пока сэр Эверард не стал настоящим отшельником.
Старик так и не женился и тратил только десятую часть своего огромного дохода, так что, когда после смерти были выплачены все его денежные обязательства, нынешний баронет оказался очень богатым человеком.
— Но очень одиноким, — сказал он, вздыхая.