Занавес

Агата Кристи

— Довольно интересный случай произошёл однажды с моим денщиком, ирландцем по происхождению. Он поехал в отпуск на родину. Когда вернулся, я спросил его, как он отдохнул.

«Это были лучшие дни в моей жизни, ваша честь».

«Очень рад это слышать», — сказал я, несколько удивлённый энтузиазмом, с которым он это произнёс.

«О да, лучшие дни! Я застрелил своего брата!»

«Что? Застрелили брата?» — воскликнул я.

«Да, да, это так. Долгие годы я мечтал об этом. И вот, в один прекрасный день я забрался

на крышу одного дома в Дублине. В руке у меня было ружьё. Я увидел брата, идущего по улице. Должен сказать, это был великолепный выстрел… Я подстрелил его, как птичку. Да! Это была удивительная минута. Я её никогда не забуду».

Бойд Каррингтон рассказал эту историю с преувеличенной драматичностью. Мы все от души посмеялись, атмосфера несколько смягчилась. Затем он встал и заявил, что должен принять душ перед обедом.

— Какой хороший человек! — заметил Нортон, когда Бойд Каррингтон ушёл.

Я согласился с ним, а Латрелл добавил:

— Да, да, прекрасный парень.

— Как мне кажется, — сказал Нортон, — он везде пользуется успехом. Ему всегда везет. Кроме того, он обладает ясным умом, знает свои способности. Это человек действия, человек удачи.

— Да, есть такие люди, — медленно произнёс Латрелл. — Им всегда везёт. Они не знают неудач. Такова уж судьба!

— Нет, нет, — резко возразил Нортон. — Дело не в удаче, не в судьбе и не в наших звёздах, а в нас самих.

— Возможно, вы правы, — согласился полковник.

— В любом случае, — быстро добавил я, — ему повезло, что он унаследовал Нэттон. Какое место! Ему, конечно, нужно жениться. Он там слишком одинок.

— Жениться и утихомириться, — заметил Нортон. — Ну, а предположим, жена начнёт его пилить…

Это была неудачная шутка, особенно в эту минуту. Нортон это понял, как только слова слетели с его уст. Он попытался исправить положение, что-то пробормотал, а затем в растерянности замолчал. Это только ухудшило ситуацию.

Мы с ним начали говорить одновременно. Я сделал какое-то идиотское замечание о вечернем солнце. Нортон что-то указал о возможности сыграть в бридж после обеда.

Полковник Латрелл не обращал на нас никакого внимания.

— Нет, жена не стала бы пилить Бонда Каррингтона, — произнёс он холодно. — Он не из того разряда людей, кто бы это позволил. Он — настоящий мужчина!

Мы чувствовали себя крайне неловко. Нортон вновь упомянул об игре в бридж. Вдруг над нами пролетел дикий голубь и уселся на ветку дерева, неподалеку от нас. Полковник Латрелл схватил ружьё.

— Какой экземпляр! — воскликнул он, но прежде чем он смог прицелиться, птица вспорхнула и исчезла среди деревьев. В это же самое время внимание полковника привлекло какое-то движение на склоне холма.

— Чёрт побери! Кажется, кролик обгладывает кору яблонь, а ведь я огородил это место проволокой. — Полковник поднял ружьё, выстрелил

и.., вдруг раздался женский крик, внезапно захлебнувшийся.

— О, боже! Это же Дейзи!

Я сразу же побежал через лужайку, за мной последовал Нортон. Да, это была миссис Латрелл. Она стояла на коленях и держалась за колышек у одного из деревьев. Трава здесь была высокой, и я понял, почему полковник не разглядел свою жену, а только заметил какое-то движение в траве. Пуля прошла через плечо, кровь лилась рекой.

Я наклонился, чтобы рассмотреть рану, а затем взглянул на Нортона. Весь позеленевший, он держался за дерево. Казалось, ему вот-вот станет дурно.

— Я не выношу вида крови, — извиняющимся голосом произнёс он.

— Быстро разыщите Фрэнклина или сиделку Кравен, — резко сказал я.

Он кивнул головой и исчез.

Первой очень быстро появилась сиделка Кравен. Она стала умело останавливать кровотечение. Вскоре прибежал доктор Фрэнклин. Они отнесли миссис Латрелл в дом и уложили в постель. Фрэнклин перебинтовал рану и послал за личным врачом миссис Латрелл. Сиделка Кравен осталась с ней.

Я вновь столкнулся с Фрэнклином, когда он закончил разговор по телефону.

— Ну, как она?

— Всё будет хорошо. Жизненно важные органы не затронуты. Как это произошло?

Я ему рассказал.

— Всё понятно. А где старина? — заметил он. — Не удивлюсь, если он пал духом. Он, пожалуй, сейчас больше нуждается во внимании, чем она. Должен сказать, у него плохое сердце.

Мы разыскали полковника Латрелла в курительной комнате. Он сидел с отсутствующим выражением лица, губы его посинели.

— Дейзи? — спросил он убитым голосом. — Как она?

— Всё будет хорошо, — быстро ответил Фрэнклин, — не стоит беспокоиться.

— Я подумал.., кролик.., обгладывает кору.., не знаю, как я мог так ошибиться. И потом, этот обманчивый свет.

— Такое иногда случается, — сухо ответил Фрэнклин. — Я сам был свидетелем таких случаев. Послушайте, сэр, вам надо что-нибудь принять, чтобы взбодриться. Вы ужасно плохо выглядите.

— Нет, всё нормально. Я... я могу её видеть?

— Не сейчас. С ней сиделка Кравен. Только не беспокойтесь. С ней всё в порядке. Скоро прибудет доктор Оливер, и я уверен, что он скажет вам то же самое.

Я оставил их вдвоём и вышел прогуляться, посмотреть на заход солнца. По тропинке ко мне приближались Джудит и Аллертон. Они весело смеялись.

Я очень разозлился, вспомнив о трагедии, которая только что произошла. Я резко окликнул Джудит, она с удивлением взглянула на меня. В нескольких словах я рассказал ей о том, что произошло.

— Чего только на свете не бывает, — заметила моя дочь. Она даже не казалась взволнованной.

Поведение Аллертона было просто возмутительно. Он, похоже, принял всё происшедшее за хорошую шутку.