Заносы
Шрифт:
Юра вздохнул, а скромный Вася неожиданно спросил:
– А кого мы начинаем опережать?
– Ну-у, есть такие страны… Экзотические. У них табу на мясо. Давние вегетарианские традиции.
Вася хотел спросить, где находятся эти страны и что такое «табу», но застеснялся.
– Мне пора, – вздохнул.
Юра пошел провожать тихого Васю и пропал на два дня.
– Надо было поддержать человека морально, – объяснил жене по возвращении. – Это ты у меня можешь понять, если
Разве можно обижаться после таких слов!?
– Ну, а с мясом-то как? – все же спросила.
– Да принесу я это чертово мясо! – махнул рукой Юра.
– Да уж не до деликатесов, кормилец ты наш! Хотя бы простой говядины.
– Принесу! – твердо пообещал. – Сейчас некогда, а на будущей неделе обязательно!
И слово свое сдержал. Накануне вечером кому-то звонил, о чем-то договаривался. Потом взял нож, надел телогрейку и ушел в ночь.
Утром принес три килограмма хорошего мяса, а к вечеру заболел.
Я заглянул к ним, чтобы вернуть книжку, которую брал почитать.
Юра кашлял, Юля хмурилась.
– От мяса придется отказаться, – сказала озабоченно.
– А что такое?
– Юра совсем простыл. Кашляет, хрипит. Обойдемся!
– Странно, – говорю. – Я, когда мясо ем, не кашляю.
– А мне что-то нездоровится, – вздохнул Юра. – То челюсть сломают, то простужусь.
– Инфицированное, что ли, мясо, или в очереди долго стоял, замерз?
– Ты как маленький! – вздохнул Юра.
– А что!?
– Не понимаешь.
Оказывается, той ночью в телогрейке и с ножом он ни на кого не нападал и магазины не грабил. Вместе с друзьями они честно грузили говяжьи туши. Перетаскивали их из вагона в морозильные камеры. Работа тяжелая, и перед тем как ее закончить, каждый честно отрезал себе от полюбившейся туши по хорошему кусищу, а то и по несколько. Упаковали их в полиэтиленовые пакеты, спрятали под одеждой и пошли получать зарплату. Но с деньгами получилась задержка. Пришлось долго ждать с холодным мясом на разгоряченном после разгрузки теле. Все и простудились. Едят теперь мясо, хрипят и кашляют.
– В очередях время терять мы не можем, – сказала Юля, – а так – тоже не дело! Уже вторую неделю больной из-за этого мяса! Провались оно! Ничего, проживем. Рыбу будем есть. Она для мозгов полезна. А там, может, что-нибудь как-нибудь и наладится. Не пропадем!
– Много вы его там грузили? – поинтересовался я.
– Полно! Всю ночь телепались!
– Значит, оно все-таки есть. И кто-то его ест.
– Угу, – кивнул Юра. – Ест и не кашляет.
Запишите в протокол!
Несмотря на заносы и хождения за мясом Юра успевает
– Вообще, ты, не обижайся, – пенек в смысле образования. Но это поправимо. Надо больше читать, думать, анализировать. Только с газетами поосторожней!
– Да я их совсем не читаю!
– Нет, понемногу можно, – разрешил, – только избирательно.
Он сам дает мне интересные книжки, а потом спрашивает, что и почему понравилось, а что и почему нет. Знакомит с интересными людьми и водит на полуофициальные мероприятия. Раздвигает мой кругозор в разные направления и в разных плоскостях.
За пенька я не обижаюсь, потому что, действительно, учился как-нибудь, а чему – уж и сам плохо помню, так как без отрыва от работы и жизни. Тяжело было, что там говорить, оттого и пробелы в образовании. И спасибо Юре за то, что он взял надо мной добровольное шефство! Такое время.
Я на своем заводе тоже шефствую над двумя пьяницами. Но меня заставили. Эти двое, Иван и Серега, – такие же стропальщики, как и я, но два раза в месяц их, как правило, заносит. Шефство мое признали, прислушиваются, совета иной раз спрашивают, но все равно пьют. Поэтому на «пьяной комиссии» мне приходится держать ответ вместе с ними.
Получили аванс. Иван вместе со мной работает – он под контролем. А Серегу я сразу предупредил:
– Смотри! Ты обещал. Не позорь меня!
Серега подумал и говорит:
– А давай так: забирай мой аванс и не отдавай! Я буду просить, клянчить, а ты не отдавай! Вечером баба подойдет, если ее с работы отпустят, заберет. Или завтра утром мне отдашь.
– Нет, – говорю, – не надо этого делать! Потом разбирайся с тобой!
– А тогда я напьюсь, – обреченно говорит Серега. – Разве тут устоишь?! Один – давай, другой – давай, третий… С этими алкашами, – кивнул на цех, – не удержишься! А нас потом обоих на комиссии ругать будут. Я ж тебе сочувствую – ты партейный и не виноват, а тебя ругают. Это ж неправильно! И меня баба пилит.
Отмахнулся я от этого предложения, но через десять минут Серега опять подходит. Тычет пухлый комок своих денег мне в грудь.
– Или бери, – грозит, – или я все пропью и на работу завтра не выйду!
Вижу, он уже слегка поддал и на себя не надеется. Боится и впрямь загудеть. Просили же бухгалтерию сколько раз не давать деньги среди недели! Что делать!?
– Бери, – Серега кричит, – а то хуже будет! Я вот только пятерочку отсюда возьму и все. Больше ни рубля мне не давай, ни копейки!