Заносы
Шрифт:
А недавно, оказывается, Леша вернулся с Таймыра. Это путешествие было организовано Географическим обществом и ЦК комсомола. Существовало предположение, что именно там могли отыскаться следы экспедиции Русанова. В 1912 году Владимир Александрович Русанов на судне «Геркулес» отправился в высокие широты и пропал. До сих пор никто не знает, что случилось с судном и людьми, но постепенно сложилась небезопасная традиция – идти по его следам.
На самолете ребят забросили в Хатангу. Не дай Бог вам туда попасть! Из Хатанги вертолетом – на берег озера Таймыр. Оттуда они уже где пешком, где на надувном плоту стали
– Бр-р, холодрыга, наверное, – предположил я. – Да и тяжело. Такие трудности каждый день преодолевать!
– Какие трудности, – спокойно ответил Леша, – идешь себе да идешь. Ни машин, ни начальников – кайф!
– А как же комары?
– Ну, это есть. Там их полно. Человек впереди идет, а вместо четких очертаний – какая-то непонятная копошащаяся масса! Но меня они как-то особо не донимали. Да и комар там не такой зловредный, как подмосковный. Хотя меня и наши комары не очень трогают. Не знаю, почему, – пожал плечами. – Неудобство только в том, что они в нос попадают, в глаза. В рот лезут. Дышать мешают. А так ничего. Терпимо. Интересные вещи там со временем происходят.
– Как это?
– Наши биологические сутки как-то автоматически и независимо от планов и желаний растянулись до 40–42 часов. Солнце не садится – идешь себе да идешь, и постепенно режим экспедиции вошел в такую колею: 20 часов идем и около 20 – на разбивку лагеря, приготовление пищи, сон. И такой распорядок постепенно устаканился у нас на все время экспедиции. Думаю, это неспроста, и Земля раньше все-таки медленнее крутилась. А Север сейчас – это как бы заповедник замерзшего прошлого планеты. И время там другое, и мамонта можно найти, и много еще чего.
Из этого Лешиного наблюдения я впоследствии целую теорию вывел о разной структуре времени в разных частях света на протяжении истории Земли. Получилось то же самое – ускорение. С каждым веком время летит все быстрей. Как у человека, оно с годами ускоряется. У маленького время тянется медленно, у взрослого – как бы норма, а в старости время летит все быстрей и быстрей… И улетает. Это не кажется. Это так и есть. Кроме большого общего времени планеты, у которого мы все в плену, у каждого из нас свое время. Индивидуальное. И оно у всех разное. Главное – успеть в отведенный нам срок подняться на новую ступень эволюционной пирамиды. А если не поднялись – какого хрена, спрашивается, небо коптили, продукты переводили?! У нас их и так мало!
Прокайфовали они так около тысячи километров и на берегу Ледовитого океана вдруг обнаружили, что у них все кончилось. Все! Остался только шоколад по плитке на брата и немного муки.
– Рацион небогатый, – вспомнил Леша и засмеялся. – Один блин в день!
Беда не приходит одна. Рация вышла из строя, кайф кончился, и над всей экспедицией нависла серьезная опасность. Ребятам оставалось только гадать, заберут их оттуда до того, как они съедят шоколад и последний блин, или кто-то другой когда-нибудь пойдет по их следам.
Таймыр – место особое. Северная окраина Евразии. И если на первый взгляд там ничего, кроме вечной мерзлоты, нет, то на самом деле все наоборот. На этом замороженном полуострове, как
А Леша хоть бы хны! Не успел доесть свой шоколад, как за ними прилетел вертолет, и экспедиция благополучно завершилась.
Несколько позже, заинтересованный Лешиным рассказом, я заметил некоторые странности в той истории. Дело в том, что найти следы экспедиции Русанова на Таймыре было маловероятно, так как еще в 1934 году их обнаружили на островах в Карском море. Там же, скорее всего, экспедиция и погибла. А потом и сам Леша пролил свет на реальную или, по крайней мере, параллельную цель их поисков. И хотя Леше в первую очередь интересна сама Природа, а не следы на ней, он все же обмолвился, что какие-то следы они там нашли. Мы еще не были хорошо знакомы, и он не стал распространяться. Но кое-что я выяснил и сам.
В истории полярных исследований был такой феномен, как Земля Санникова. Загадочная и странная, желанная и недосягаемая, как наше «светлое будущее». Первым о ней рассказал русский промышленник Яков Санников, а ему не верить было нельзя, так как он уже открыл несколько островов. К тому же Землю Санникова видели и другие. Годами и десятилетиями ее искали, рискуя здоровьем и жизнью, разные люди. Кому-то она открывалась за льдами и водами, едва расступались туманы, но никому никогда не удавалось подойти вплотную и ступить на ее твердь. Она словно дразнила людей – то ли мираж, то ли реальность, то ли нечто третье. Место ее нахождения было приблизительно известно, но труднодоступно, и загадка ее существования продолжала будоражить умы.
Известный русский исследователь Эдуард Васильевич Толль увидел ее неясные очертания с острова Котельный. И с тех пор Земля Санникова стала его путеводной звездой и гибелью. Пока Эдуард Васильевич занимался своими исследованиями в Средиземном море, все шло хорошо. После этого он защитил диссертацию, поработал в университете, и вдруг его понесло на Север! Дикий холод! Люди там не живут. Не место это для цивилизованного человека. А вот поди ж ты! Может, потому Север и интересен, что люди там еще не напакостили. Ни машин, как сказал Леша, ни начальников! Но главное, наверное, все-таки не в этом. Север – это кладовая знаний по истории нашей планеты, но замороженных. Он надежно хранит не только природные ресурсы, но также информацию о прошлом Земли. Для кого и с какой целью, нам пока не дано знать. Ну, и мяса там полно, как я уже упоминал.
В 1890 году Российская академия наук послала Эдуарда Васильевича Толля за мамонтом, которого обнаружили в тундре к востоку от устья реки Яны. Мамонта этого надлежало срочно доставить в столицу, где солидные ученые и просто жители могли бы познакомиться с ним поближе, чтобы лучше представлять историю своей страны. Россия, как известно, – родина слонов, только лохматых – в смысле, мамонтов, что давно доказано и чем мы гордимся наряду с достижениями в науке и искусстве. К сожалению, когда экспедиция Толля прибыла на место, от мамонта уже почти ничего не осталось. Кто его растащил, куда – черт их знает!