Заносы

Тропин Борис

Тем не менее, разрешили мне прочесть несколько глав на выбор.

– Итак, «Повесть о Пушкине». Глава первая. «Пушкин и черти».

Сергей Львович вздрогнул.

– Нет-нет, все нормально, – успокоил я. – Все в рамках социалистического реализма!

Пушкин и черти

Великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин был немного эфиопом, но со светлыми глазами. До шести лет представлял собой толстого ленивого увальня, а потом в Захарове превратился в такого вьюна, такое веретено, такого непоседу, будто у него шило в заднице!

С детства

он хорошо рисовал. Сначала зайчиков, кошечек, а потом – чертей. Напишет четверостишье – нарисует чертика. Напишет стихотворение – нарисует большого черта. Так у него дело и пошло. Напишет – нарисует, напишет – нарисует. Стихи он писал по-французски, потому что по-эфиопски не понимал ни бельмеса, а учить его было лень, да и не знал никто в России тогда эфиопского. Поехать изучать этот язык на историческую родину Пушкин тоже не мог, потому что всю жизнь был невыездным. Потому писал по-французски. У него даже кличка была в лицее – Француз. Царь участливо относился к молодому дарованию, но скоро понял, что северная столица юному поэту вредна, и если Пушкин и дальше будет ошиваться по салонам и Невскому, говорить и писать по-французски, то не станет великим русским поэтом. И французским не станет. Эфиопским – может быть, но это не престижно. Царь подумал-подумал и отправил Пушкина в Михайловское, где тот сразу взялся за ум и за великий, могучий русский язык. Стихи у него полились рекой.

Но в те времена была очень строгая церковная цензура, а заправлял всем Синод, который следил, чтоб нигде не было богохульства. И всюду эти попы свой нос совали! Добрались и до Пушкина. Раскрывают рукопись, а там – свят-свят-свят! – полно чертей! Что за безобразие, возмутились, но, может, это место такое. Открывают другую страницу, а там – а-а-а! – то же самое. И вся рукопись такая: на каждой странице черти, чертики и – свят-свят-свят! – женщины, какая с бюстом, какая с ножками – а это еще хуже чертей!

Вызывают Пушкина.

– Александр Сергеевич, чадо наше заблудшее! Разве так можно?! Из вас бесовщина так и прет. Поститься надо! И вообще от мяса отказаться! О вечном думать, молиться, смирять плоть!..

– Еще чего! – Пушкин в ответ. – А вы зачем? И вообще, если б не было чертей, зачем тогда попы?!

– Это уже слишком, – те говорят. – Мы вынуждены царю-батюшке пожаловаться.

Пушкин:

– Ах, вы ябедничать! – И бегом домой.

Написал «Сказку о попе и его работнике Балде»:

– Вот вам!

Подумал-подумал, нарисовал здоровенного черта и маленького чертенка, а потом еще чертову дюжину – и рад. Ходит по комнате, ладони потирает: «Ай да Пушкин! Ай да чертяка!»

Синод приуныл. Не знают, что делать. Великий русский поэт! Ему слово – он тебе два. Ему – два, он – стихотворение. Возразишь – поэму. А потом все над попами смеются. Сажать в те времена ни за стихи, ни за чертей было не принято. Только перевоспитывать! А попробуй его перевоспитай! Настучали царю. Пушкин, мол, никого не слушается, перевоспитываться не хочет, стихи пишет неправильные и чертей рисует очень много.

Попов тоже понять можно. Во-первых, они его предупредили, во-вторых, им же бороться надо!

У царя у самого дел по горло: то балы, то парады, то международная обстановка, а времена в России всегда не лучшие, а тут еще Пушкин! Но, делать нечего, – пришлось разбираться. Принесли

ему все стихи Пушкина, изданные и запрещенные. Царь почитал-почитал, вызвал представителей Синода.

– А вообще, ничего, – говорит, – стихи. Нормальные, а? И эта поэма про вашего коллегу тоже неплохая. Народная. Русский дух в ней чувствуется. Кстати, не знаете, кто был прототипом?

Те надулись, молчат.

– Ладно-ладно, – царь говорит. – Шучу. Не волнуйтесь. Я им сам теперь займусь. Ну, и вы по мере сил присматривайте! С Пушкиным будем работать сообща.

Стали работать сообща.

– Ах, так! – рассердился Пушкин – и на самого царя эпиграмму.

Царь обиделся. Великий русский поэт! Ему слово поперек – на всю эпоху ославит. Не буду с ним связываться. Поручу кому-нибудь – пусть они его перевоспитывают, а он на них эпиграммы пишет!

Пушкин обрадовался, стал вести неправильный образ жизни, писать на всех эпиграммы и совсем развинтился.

Глава вторая. «Кутузов»…

Кутузов

Знаменитый русский полководец Михаил Илларионович Кутузов не выиграл ни одного сражения, но Измаил взял. Правда, ему там глаз чуть ни выбили, и тогда он воевал под командованием великого русского полководца Александра Васильевича Суворова, который, наоборот, выигрывал все сражения, в любое время года и на любой территории. Как пострадавший во время боевых действий при взятии Измаила Кутузов очень не любил войну, но очень любил армию. Он был мудрым человеком и прекрасно понимал: нападай на Россию, не нападай – все равно ее никто не завоюет, потому что Россия – великая страна и для нормальной жизни не очень оборудована. А если кто сдуру и завоюет – то на свою шею и до первой зимы.

И вот пришел Наполеон. Прет к Москве – рус, сдавайся! Наши пока то да се… Кто виноват? Что делать? Выясняют, как могло такое случиться – мы еще к войне не подготовились, а Наполеон уже рядом. Царь-батюшка вызывает Кутузова.

– Михаил Илларионович, как же так?! Мы вас назначили главнокомандующим, дали все полномочия, а вы не можете остановить продвижение неприятеля! В чем дело? Может, чего-то не хватает?

– Ваше Величество! – обрадовался Кутузов. – Только вы и понимаете смысл создавшегося положения и нужды армии! Солдатикам бы обмундирование обновить, ружьишек подкинуть, сабелек, пушечек, водочки для сугреву, продуктишек!

– Помилуйте, голубчик, у вас пушечек больше, чем у Бонапарта! И какой сугрев, когда лето на дворе?

– Так у него и народу больше. А вечерами прохладно. Зябнут солдатики.

– Хорошо, – царь говорит. – Подкинем.

– И сапожек бы надо.

– Дадим.

– С продовольствием бы поплотней.

– Постараемся, Михаил Илларионович. Но с Бонапартом-то как?

– А что Бонапарт? – развел руками Кутузов. – Басурман он и есть басурман!

И царь ничего сделать не может. Он попробовал повоевать – не получилось. С Наполеоном шутки плохи. Под Аустерлицем – Лев Николаевич все это хорошо описал – наши с немцами, как ежики в тумане, заблудились, и французы их расколошматили несмотря на численное превосходство. А сейчас французов и всех, кто с ними пришел, больше, чем наших. Но Кутузов-то – знаменитый полководец! А с Наполеоном сражаться не хочет и все! Ну что ты будешь делать!