Заносы
Шрифт:
И наступила тишина.
Расходились без шуточек.
– День какой-то, – говорю, – сюрреалистический. И на работе сегодня начальник какие-то странные вопросы задавал, и смотрел как-то подозрительно. Здесь ты, Илья, со своим Кафкой, а он все слушал. Потом, Юр, ты со сволочами трамвайными, а он рядом стоял, ухмылялся. Будто одно к одному все собралось!
Илья хмурится, Володя раздумывает, Юра не унывает, а Руслану, ему все равно – он университетов не кончал и абзац этот злосчастный не критиковал. Он высказался в целом и кратко:
В метро хмуро попрощались.
– Я вас предупреждала, – сказала Таня. – Классиков надо узнавать не только по бороде и лысине!
Руки чешутся!
Пропал наш общий приятель Володя Покровский. Мы насторожились. Но он объявился. Звонит откуда-то и говорит в наш адрес нехорошие слова:
– Сволочи вы все-таки! Человек уже две недели в больнице, ему жить, может, меньше месяца осталось, а вы даже не навестили никто!
Нам стыдно. Звоним ему домой, успокаиваем жену, обещаем не забывать, навещать, помогать по мере сил…
– А что такое?! – испуганный голос.
– Ну как же, Володя в больнице, состояние оставляет желать лучшего… Вот звоним адрес узнать. Навестить хотим.
– Ну да, – говорит, – в больнице. Но он же совершенно здоровый!
– ?! А почему в больнице?!
– Руки у него чешутся.
Тут-то нам не по себе стало – влип Володька!
– Наверно, своему зав отделом морду набил. Такой засранец! У Володьки на него давно руки чешутся, – предположил Юра.
– А если, – говорю, – из-за того гада с цитатами Карла Маркса? Тогда вообще за весь семинар возьмутся! И моя очередь первая.
Она там, на другом конце провода, или услышала что, или почувствовала, что мы ее как-то по-своему поняли, и тут же испуганно не своим голосом:
– Нет-нет-нет! Мяса мы не едим, потому что вегетарианцы. Вино не пьем – нам нельзя. Все одобряем и поддерживаем. С руководством института у Володи отношения очень хорошие. Зав отделом его на руках носит. Володя совершенно здоров, но лежит не в психушке, а в очень хорошей больнице, куда просто так сразу и не попадешь. Просто у него руки чешутся, краснеют и струпьями покрываются. Псориаз. Болезнь не опасная, но лучше не запускать.
У нас камень с плеч.
– Точно, – Юра вспомнил, – он год в очереди стоял, чтобы в эту больницу попасть, а две недели полежал и затосковал. Надо навестить!
Я предложил взять яблок, апельсинов…
– Апельсинов нельзя! – отрезал Юра. – Категорически! Не понимаешь, что ли?
Нельзя так нельзя. Взяли мы два «огнетушителя» портвейна розового, закуски и поехали в эту Компотню. Какое-то там производство – трубы, вонь, микроклимат специфический. Наверное, помогает бороться с псориазом.
Предупрежденные о строгостях в хорошей больнице мы заблаговременно приняли меры предосторожности.
– Что в сумке? – как-то уж очень строго и даже агрессивно спросила медсестра на входе.
– Так,
– Апельсинов нет, – честно сказал я.
Но она, видно, не привыкла доверять людям. Поставила нашу сумку на стол и переворошила все свертки.
Ищи лучше!
– В девять часов закрываем, – предупредила.
– Вот видишь, – сказал Юра, – а ты – апельсины!
Володя нас встретил на лестнице. В выцветшей голубовато-серой пижаме, такой заброшенный и опрощенный, как Лев Толстой в чистом поле, только без плуга и без лошади. Обнялись. Рад он нам выше крыши. Повел к себе в палату. Восемь коек – ничего себе «хорошая больница»! Ночлежка какая-то!
– Ну?! – окинул нас ласковым взглядом здоровый больной.
– Да, мы вот тут тебе принесли, – Юра приподнял сумку и один за другим начал доставать свертки.
– А-а?.. – удивленно вопросил Володя, когда все содержимое сумки оказалось на тумбочке.
– Ну тебе же нельзя! – пожал плечами Юра.
Володя грустно вздохнул и поник головой.
– Ни капли! – подтвердил. – Даже пива. – И снова вздохнул: – Ну, как там, на семинаре? Какие новости?
– Сейчас расскажем, – деловито бросил Юра, расстегнув плащ и доставая из-под ремня большую бутылку. – У вас стаканы есть?
– Сейчас-сейчас! – ожил и засуетился Володя. – Так, один есть. Вот еще…
Я достал вторую бутылку и тоже поставил на тумбочку.
Мужик с дальней койки, все это время углубленно изучавший газету «Правда», вдруг подал голос:
– У меня стаканы есть. Вот. Чистые. – И несет два стакана.
– Мужики, вы нас, конечно, извините, – серьезно и проникновенно говорит Юра, – но вам лечиться надо, выздоравливать. Нас на этот счет жестко предупредили – ни капли! Никому! А мы тут за ваше здоровье…
Мужик со своими стаканами остановился на полдороги. Володя огромными синими глазами объял нас со всех сторон и рот раскрыл.
– Вы что?! – слабый голос его задрожал. – Издеваетесь?!
Тихо опустился на кровать, не сводя с нас изумленного снизу вверх взгляда. У меня даже сердце екнуло – садист все-таки Юрка, я даже не знал, что он такой. Володя, нервно отбросив рукав пижамы, почесал левой рукой правую, опустил голову и медленно повел ею в одну сторону, в другую.
– Нельзя так с интеллигентным человеком!
А Юра, как с гуся вода, наливает вино в два стакана, на мужика – ноль внимания.
– Нам таких страстей тут про вас наговорили! – оживленно сообщает. – Если, мол, во время лечения глоток выпьешь – руки, ноги пухнуть начнут, потом кожа станет лопаться, а потом и вовсе капут. И ничего уже не поможет. Вино вступает в необратимую реакцию с лекарством, и спасения нет.
– Навестили! – с тихой яростью выдохнул мужик и, вернувшись к своей койке, грохнул оба стакана на тумбочку. – Таких друзей – за х… да в музей! – буркнул себе под нос. Взял пачку «Беломора» и вышел из палаты.