Записки провинциала
Шрифт:
Во-первых – старается переулками не ходить.
Второе – если ходит, то не один, а скопом, уповая при этом на вышние силы.
Третье – если ходит один, то спрашивает советов у мудрых.
Мудр же извозчик, ибо знает все.
Отвечает он немедленно:
– Факельный? Четыре рублика, гражданин.
Обладатели четырех рубликов спасены. Лишенные же денег получают только наставление:
– Два раза направо и четырнадцать раз налево. А как придете об это самое место, где сейчас стоите, тогда спросите, потому уже близко.
Белая извозчичья лошадь улыбается
Она знает, что, сколько днем ни бегай, все равно прибежишь в одно место – в трактир «Кризис», где ее хозяин долго будет пить чай и хрипеть в блюдечко.
Лошадиный пессимизм заражает гражданина москвича, и он быстро бежит домой.
С тем местом, куда шел, он старается снестись по телефону. При отсутствии телефона пишет письмо. Но сам дальше первого извозчика не ходит, потому что осторожен.
Во всем же остальном переулок очарователен. Его тротуары похожи на романтические горные тропинки, а освещен он так, что при литературном подходе к делу в голову немедленно влезает представление о темных, горных ущельях, воспетых Оссианом.
При нелитературном подходе нет ничего легче посчитать себя погребенным вживе и предаваться соответствующим нежным эмоциям.
Населен переулок по большей части старыми дамами в траурных шляпах.
Шляпами и манерами эти дамы напоминают похоронных лошадей, а профили их носят на себе явную печать лучших времен.
Дамы-лошади с легким страхом посматривают на высоченные, худые дома, явно выпирающие своей деловитостью из интимного ансамбля особнячков.
Окно высоченного дома распахивается. Из него выпадает оглушительная фраза:
– Пойдите в государственный ГУМ, и там за эти деньги вы получите только болячку.
На что мрачный голос отвечает стихами:
Гоп, стоп, стерва,Я тебя не знаю.Вслед за сим собственник мрачного голоса выскакивает из переулка на пылающую большую улицу.
А дамы с неподходящими профилями остаются в своих Мертвых, Лялиных и Факельных переулках.
Будущее дамских переулков похоже на осеннее утро. Оно черное и серое. На смену дамскому переулку уже шагает широкая злая улица и дом высокий, как радиостанция.
«Рычи – читай!»
Если человек глуп, то это надолго.
Если же человек дурак, то это уж навсегда, на всю жизнь. Тут уж ничего не поможет. Проживет такой человек на земле семьдесят лет, из школьного возраста перейдет в зрелый, будет подвизаться в области государственной службы, состарится, станет благообразным старцем с розовыми ушами и благовонной лысиной и все это время, каждый день своей жизни будет дураком.
Недавно в 25-е отделение московской милиции привели подозреваемого. Этот подозреваемый в преступлении гражданин назвал себя Рапопортом, Давыд Ароновичем, холостым и беспартийным.
Время от времени беспартийный
«Виновным себя в мошенничестве признаю. Какого числа не помню, месяца два тому назад я узнал из газет, что есть приемная во ВЦИКе, куда я явился и рекомендовал себя, что состою в газете “Пионерская правда”, для чего стал просить дать бесплатный билет на трамвай, чтобы ездить по городу и собирать материал в газету. Мне в этом поверили со слов и дали на руки отношение с ходатайством выдать билет ездить в трамвае.
Я получил в правлении ГЖД бесплатный проезд на трамвае, сроком на один месяц. После Октябрьских торжеств я явился в ВСНХ, рекомендовал себя деткором “Пионерской правды”, сказал им, что к нам прибыли немецкие пионеры, которым надо показать город. Они мне также поверили со слов и предоставили легковую машину на 9 и 10 октября с. г., на определенные часы. Машину условились подать к дому № 47 на 3-й Мещанской улице, откуда я сел вместе со своим товарищем Шнидко Анатолием.
Стали кататься по городу, подвез неизвестную старуху во Всесвятское, а также на другой день катался с указанным товарищем и посторонних никого не катал. Взяток я ни с кого не брал, лишь был один случай во ВЦИКе – с неизвестного гражданина за то, что пропустил его без очереди на прием, взял три рубля. Вообще я пользовался везде авторитетом, и мне все верили со слов. 2 ноября я явился в Наркомфин, откуда взял машину, чтобы кататься с пионерами, где мне поверили со слов, дали машину, на которой я катал всех мальчиков знакомых без разбора».
Для подтверждения наших суждений о дураках никаких показаний больше и не надо.
Можно подвизаться на поприще государственной службы, можно сидеть в кабинете с пятью сверкающими телефонами и цветными диаграммами на стенах, и все это время, каждый день своей жизни оставаться дураком, которого обморочит любой из холостых, еще состоящих на иждивении родителей мальчиков.
Три года гражданин Дубров был нарсудьей на Волыни и судил людей, провинившихся перед законом.
А потом нарсудья вдруг почувствовал в себе колоссальную силу воли и решил поделиться новым своим дарованием с широкими массами населения.
Многое пришлось изменить. Нарсудья стал гипнотизером. Дубров стал Сен-Вербудом.
Сен-Вербуд, победитель факиров, начал разъезжать по городам. Его афиши утверждают, что наркомздрав Семашко обращает внимание невропатологов на эти опыты и выражает свое удивление тому, как Сен-Вербуд мог закрепить свою волю до таких ужасающих размеров.
Во время сеанса он вызвал из публики зрительницу, служащую Козловского ЦРК. В этот вечер она решила скрасить свою серую жизнь гипнозом.