Заповедник страха
Шрифт:
Они вдвоем с Хмелем сидели в пыльном кабинете.
– А кого-то другого искать – у них пороху не хватает. Попробуй докажи, что были эти, в камуфляже.
– Они были! – сказал Хмель. – Я их видел!
– Только ты и видел, – пожал плечами Шурик. – Других свидетелей пока что нет.
– Еще этот видел… десантник, – Хмель едва не сказал «упырь».
– У него уже не спросишь, я так думаю.
– Почему? – насторожился Хмель.
– Потому.
– Вы думаете – его убили?
– Ты говорил: он хотел вычислить того, с кем ты по переговорнику общался.
– Да.
– Вот и ему надо было бежать. А он туда сунулся. Переиграли его эти, в камуфляже.
– А может, это он их переиграл? – предположил Хмель.
– Тебя уже в Москве пытались убить.
– Ну и что?
– У кого были твои документы?
– У десантника.
– Вот и думай, – посоветовал Шурик. – Чтобы тебя так быстро разыскать в столице, надо было твои документы иметь и вообще много чего знать про тебя.
– Он знал!
– Десантник? И что – он отправился в Москву тебя убивать?
– Допустим.
– Он там, в лесу, провел рядом с тобой довольно много времени. Мог бы убить, если бы захотел. Но не убил. Это не он. Это другие.
За окном было темно. Жутко становилось, если туда глянешь.
– У них тут есть диван, – сказал Шурик. – Ты ляг, поспи. А завтра мы туда поедем.
– В лес? – обмер Хмель.
– Да ты не дрейфь! – сказал Шурик. – Пока я рядом, все у тебя будет в порядке.
Старый диван был обтянут растрескавшимся дерматином. Еще здесь было колченогое кресло с торчащим из-под обивки поролоном, стол, у которого столешница была в чернильных пятнах, на столе стоял пыльный графин без воды, под столом россыпь пустых водочных бутылок – комната психологической разгрузки, не иначе.
Шурик, оставляя здесь Хмеля, закрыл снаружи дверь на ключ.
– А если в туалет? – сердито осведомился Хмель.
Шурик не ответил. Были слышны его шаги. Он уходил. Хмель погасил свет. В зарешеченное окно заглядывала полная луна. Хмель лег на диван и отвернулся от окна, чтобы луну не видеть. Он долго не мог заснуть, а когда стал забываться, вдруг услышал волчий вой. Не удивился, потому что при такой луне, наверное, волки всегда воют. Только он не мог понять, ему это снится, или волки в действительности подошли близко к жилью.
Он открыл глаза и вслушался. Волки. Близко. До чего же жутко.
Сон как рукой сняло.
Только это не за окном. Это за стеной.
Не волки?
Хмель соскользнул с дивана и приник ухом к стене.
Не волки.
Плакал человек.
Утром завтракали вчетвером: Хмель, Шурик и те два милиционера, которые вместе с ними приехали из Москвы. Были свежие помидоры и огурцы, тушенка в банках, копченая колбаса, хлеб в пластиковой упаковке и картофельное пюре быстрого приготовления. Еще печенье, пряники и булки с маком. Все это занимало две картонные коробки. Хмель иногда бросал на эти коробки удивленный взгляд: надо же, еды полно, бери что хочешь. Он никак не мог забыть испытание голодом, которое ему довелось пережить в лесу.
Потом поехали на хутор. Кроме их машины, была еще одна – «Нива» с тонированными стеклами.
«Нива» шла впереди. И первой скатилась с асфальта на грунтовку, которая вела на хутор. Хмель занервничал.
– Знакомая дорога? – спросил Шурик.
– Угу, – ответил Хмель.
Таращился по сторонам, страшась кого-нибудь увидеть.
Шурик выглядел беспечным. Курил сигарету, пуская струи дыма в открытое окно. Когда они добрались до сгоревшей «Исудзу», Шурик велел остановить машину, вышел и Хмеля поманил за собой. И из «Нивы» вышли два милиционера. Шурик вопросительно посмотрел на Хмеля.
– Пацанов тех машина, – доложил Хмель. – На ней Серега хотел дать деру. Вот тут это дерево лежало, поперек дороги.
Но теперь дерево дорогу не перегораживало.
– Мы оттащили, – сказал негромко местный милиционер. – Когда приехали тут обстановку выяснить.
– В общем, караулили Серегу здесь, – продолжал Хмель. – Я его труп вон там видел. А потом он куда-то делся.
Шурик предложил пойти и посмотреть.
Трупа действительно не было. Но были следы. Натоптано изрядно.
– А я вот тут лежал, – продолжал свою страшноватую экскурсию Хмель. – Ночь была, я полз, и вдруг – сигаретный дым. Я понял, что это тот, кто убил Серегу.
Хмель повел милиционеров за собой. С первого раза они промахнулись, то самое место не нашли, поняли, что ошиблись, вернулись, теперь уже держась ближе к дороге, и тут обнаружили лежку. Мох был помят. Здесь не было ни одного окурка, но нашелся пепел – много.
– Окурки он с собой забрал, – сказал Шурик, тщательно обследовав место засады. – Следов не оставляли. – Повернулся к Хмелю: – Ты вообще тут видел какие-нибудь пачки сигаретные? Или другой какой мусор?
– Упаковки от еды! – вспомнил Хмель.
– Где?
– В ранце.
– В каком ранце?
– Ну, такой, который носят за спиной. Он был у того парня в камуфляже, который меня чуть не убил. И в ранце мы нашли упаковки от продуктов. Много. Я еще подумал тогда, зачем он с собой все носит, почему не выбросил.
– Потому и не выбросил, – сказал Шурик. – Они старались не оставлять здесь следов.
Хутор выглядел покинутым. Дверь в дом распахнута. Двери сараев настежь. Одно из окон дома разбито. Через некоторое время тут все будет, как в тех вымерших деревнях, подумал Хмель, с тоской обозревая печальную картину. Обитатели хутора были последними, кто цеплялся за жизнь в этом проклятом месте. Не зацепились. Не смогли.
– Зачем вы снова привезли меня сюда? – пробормотал в отчаянии Хмель.
Шурик понял, в каком он находится состоянии, примирительно произнес:
– На этот раз все не так страшно. Как приехал, так и уедешь. Считай, что ты в командировке.
Милиционеры осмотрели дом, осмотрели сараи. Хмель бродил за ними грустной тенью.
Тут была кровь. И в доме, и во дворе. Бурые пятна. Шурик их так тщательно изучал, что со стороны казалось: обнюхивает.
– Девчонка говорила, дед увидел что-то через окно, – сказал он местным милиционерам. – Через какое?