Заповедник страха
Шрифт:
– Я не хочу! – сказал Хмель. – Я отказываюсь!
Теперь все смотрели на него так, будто он только что совершил самую большую ошибку в своей короткой жизни.
– Хорошо, – невозмутимо произнес человек в штатском. – Можете идти. Но вам пока придется оставаться в Москве. Будете под подпиской о невыезде. В интересах следствия.
– А если я захочу уехать? – осведомился Хмель.
– Скрыться.
– Нет, просто уехать.
– Скрыться, – настойчиво повторил собеседник. – Тогда мы вас объявим в розыск.
– Да что же это такое! – сказал в сердцах Хмель.
– А ты как думал? – вдруг перешел на «ты» человек в штатском. – Тебя органы просят помочь, а ты отбрыкиваешься? Ты все равно в Москве будешь сидеть, вопрос
На свой страх и риск Хмель не хотел. Он на болотах так нарисковался – с него достаточно.
Опекать Хмеля должен был Шурик. Ему предстояло поселиться у Хмеля и прожить со своим подопечным несколько дней незаметно для окружающих. Попасть в квартиру они должны были раздельно. Заехали в мастерскую, сделали второй комплект ключей – для Шурика. Высадили Шурика в квартале от дома Хмеля. Шурик пошел в квартиру, а Хмеля оперативник катал по окрестностям до тех пор, пока Шурик не позвонил и не сказал, что он на месте. Тогда оперативник привез Хмеля к самому подъезду – вроде как бомбила-частник. Хмель, прежде чем выйти из машины, обшарил взглядом все вокруг. Ничего подозрительного, а все равно было страшно. В подъезд он вошел, пугаясь леденящей кровь кладбищенской тишины. Вызвал лифт, и, пока тот не спустился, стоял, впечатавшись в стену спиной. Юркнул в кабину лифта, поспешно нажал на кнопку нужного этажа. Он был в кабине один, и этот обшитый пластиком короб, висящий в шахте на металлических тросах, казался ему едва ли не самым безопасным местом в городе – до тех пор, пока кабина не остановилась на нужном этаже и двери не разъехались. Здесь Хмелю снова стало страшно. У него тряслись руки, он даже не сумел с первого раза попасть ключом в замочную скважину. Ввалился в квартиру, захлопнул дверь, запер ее на все замки-задвижки. Сердце бешено колотилось.
Хмель прошел в комнату. Шурик сидел на диване, вытянув ноги. Свою легкую курточку он уже успел снять, и обнажилась плечевая кобура с пистолетом.
– Нормально все? – спросил Шурик.
– Ага, – ответил Хмель и судорожно вздохнул.
– Ты не дрейфь, – посоветовал Шурик. – Тут вокруг полно наших. Все под контролем.
В доме было шаром покати: ни пить нечего, ни есть.
– Это плохо, – оценил Шурик. – Но до утра придется потерпеть.
Хмель готов был голодать хоть целую неделю – лишь бы из квартиры носа не показывать.
Шурик проинструктировал его: ко входной двери не подходить, к окнам не приближаться, на балкон не соваться. Ничего, в общем, нельзя.
– А что можно? – поинтересовался мрачно Хмель.
– Отвечать на телефонные звонки, – ответил Шурик. – Не только можно, но и нужно.
День за окном сгорел. Стало темно, но свет в квартире не зажигали. Хмель сидел на диване, привалившись к стене спиной.
– Почему он ко мне привязался? – пробормотал Хмель. – Кто он вообще такой, этот фронтовик-грибник?
– Ты сам подумай, – посоветовал Шурик.
– Я думал. Ничего в голову не пришло.
– Они играли.
– Кто? – не понял Хмель.
– Эти, в камуфляже. Я думаю, это у них игра такая: в лесу выслеживать жертву, как у вас. Только вы краской друг в друга пуляли, а у них всерьез. Вот был негр. Он прятался, его искали «охотники» с краской, а параллельно рыскали эти отморозки. Выследили негра, замочили, труп спрятали, исчезли. Все шито-крыто. Это просто такая жестокая игра. Я бы еще сомневался, если бы они не убили толстого Жору. Концы рубили. Понимаешь? Это Жора все организовывал. Есть игра дешевая, с краской, а параллельно есть игра крутая, дорогая и только для своих. Это такой аттракцион для богатых буратин.
– В прошлый раз убили негра. А в этот мочили всех подряд.
– Они лажанулись, – уверенно сказал Шурик. – Они убили не того. Должны были тебя убить, а по
– С перепугу, – понимающе кивнул Хмель.
– Да не боялись они ни фига, – сказал Шурик из темноты. – Все обмозговали и приняли решение: рубить концы. Они ведь убили парня не чета тебе. Кто ты? Сирота, с работы выгнали, в Москве у тебя ни кола ни двора. Никто бы не искал. А у того парня – родственники, друзья и сослуживцы. Слишком шумная история получается. Поэтому лучше сделать так, чтобы никаких следов. Ну, поехал в лес. Ну, известно даже, с кем. Не вернулся. И никто не вернулся. Где искать? Точное место неизвестно. Ладно, нашли бы через полгода-год сгоревшие машины. А трупов нет. Нет трупов – нет следов. Такой вот был у них расчет. Я думаю, что стопроцентно моя версия проходит. Потому что мы ничьих трупов так и не обнаружили, заметь. Вот этот отморозок, который остался в живых, он всех попрятал. Прибрал. Он еще надеется выкрутиться. Один только ты ему мешаешь.
– Я-то тут при чем?! – нервно сказал Хмель. – Я его не видел даже!
– Он не уверен, что ты его не видел. Это раз. Ты его голос слышал. Это два. И это очень важно. Ты – единственный, кто сможет его опознать, хотя бы по голосу. Ты – последний свидетель.
Шурик растолкал спящего Хмеля ранним утром.
– Что?! – вскинулся Хмель.
Сел на диване – будто и не спал.
За окном серо, несолнечно – еще слишком рано.
– Метнись в магазин, – сказал Шурик. – Купи чего-нибудь пожрать. Деньги есть?
– Нету.
– На, – сказал Шурик и протянул пятьсот рублей.
Хмель вздохнул.
– Я бы еще поспал, – признался он. – Давайте позже, а? Спросонья есть не хочется.
У него снова слипались глаза.
– Позже людей будет много, – сказал Шурик. – И обстановку будет сложно отследить.
С Хмеля сонливость как рукой сняло. Уперся в Шурика взглядом.
– Так надо, – сказал тот. – Я тебя специально выпускаю.
Значит, все правильно Хмель понял.
– Мы вместе пойдем? – спросил он.
– Пойдешь один, – ответил Шурик. – Но ты не дрейфь. За тобой присмотрят. Тут полно наших. Я же говорил. Иди спокойно, не озирайся. Тот магазин, что на углу. Только туда и обратно.
Ловля на живца.
Хмель стал одеваться с обреченным видом. Шурик уловил его состояние, сказал, чтобы приободрить:
– Грибника не бойся. У него оружие такое, что издалека не пошмаляешь, надо близко подходить, в упор чтобы. А его к тебе не подпустят, наши пацаны дело знают.
Хмель вышел из квартиры и сам запер дверь. Вызвал лифт, поехал вниз. Из лифта выходил, как путь на плаху начинал – на непослушных ногах. Из дверей – во двор. Прохладное утро. Хмель вздрогнул всем телом. Никого. Даже дворник еще спит. Хорошо менту этому говорить – не озирайся. А Хмель шел и озирался. Страшно так, что дышать забываешь. Хмель все время ускорял шаг, и в круглосуточно работающий магазин он уже вбежал. Здесь были люди. Хмель метнул взглядом по лицам. Тетка-продавец, ночной охранник, грузчик – этих он знал. Покупатели. Трое. Все порознь. Незнакомые. Один на ногах плохо держится, возраст под полтинник – этого можно не бояться. Двое других – молодые и высокие. Хмель настороженно сверлил глазами их спины. Один купил сигарет, другой пиво. Теперь была очередь Хмеля. Он встал у прилавка так, чтобы видеть тех двоих. Один вышел из магазина и через стекло двери было видно, как он закурил сигарету. Второй, который с пивом, замешкался у витрины с колбасой.