Заповедник
Шрифт:
– Все, я полез! – Антон схватил Инну за руку и потащил за собой.
Химель и Яловега принялись разгребать трупы, выбрасывая их наружу. Кияшов, ругаясь, как пьяный боцман, помогал им. Лицо у него, несмотря на жару, сделалось очень бледным. Делакорнов впихнул девушку в почти доверху забитый холодильник, где они обнаружили тела «чужих» инопланетян. Втиснулся следом. Захлопнул за собой дверцу и запоздало сообразил, что открывается она снаружи.
Внутри было очень холодно – особенно после пятидесятиградусной жары салона горящего в атмосфере модуля. Инна кривилась
– По крайней мере здесь мы не сгорим. Бояться нужно только удара о землю. Скоро все кончится.
– Знаешь, Антон… – вздохнула Инна. – В разных дешевых песнях поют про последний поцелуй, про то, что перед смертью любовь чиста… Вот мы с тобой – молодые мужчина и женщина – в этом общем холодном гробу… До посторонних ли мыслей тебе сейчас?
– Нет. Я хочу выжить, – ответил Антон. – А почему ты вдруг настроилась на такой романтичный лад? – Он внимательно посмотрел на девушку, ему показалось, что у Инны тоже сейчас мозги набекрень встали. Как недавно у некоторых других. Шутка ли, утратить разум, когда стоишь перед перспективой принять нелепую смерть в холодильнике, битком набитом вскрытыми трупами паукообразных инопланетян.
– Мерзко мне… И страшно, – прошептала Инна. – Кажется, меня сейчас стошнит.
– Смотри вверх, – посоветовал Антон.
– Ой, там эти крюки, на которые их цепляли. – Инна сжала рот ладонью, глаза ее расширились. – Я сейчас потеряю сознание.
– Лучше думай о доме, – сказал Антон и вздохнул. Ему пришло на ум, что свои дома они, возможно, никогда больше не увидят. Девушка всхлипнула. Но у Антона недостало сил обнять ее. Ему было холодно и тошно. Он и сам боялся потерять сознание – хотя, пожалуй, это было бы сейчас лучшим вариантом…
Свист все нарастал, пока не стал нестерпимым. Они зажали уши, но даже сквозь ладони просачивался этот режущий невозможный звук. От него было не укрыться. Он проникал в сознание и разрушал разум…
Удар о землю был страшным. Грохот сминаемого металла, треск, гул. Холодильник разорвало напополам. Замороженные тела инопланетян полетели в разные стороны. Антона швырнуло на что-то мягкое. От напряжения он вцепился в это что-то и уже не отпускал. Инна перелетела через него и с болезненным вскриком распласталась на земле. Сглатывая кровь, которой наполнился рот, Делакорнов открыл глаза и увидел, что держит за плечи труп Байрама Камаля. Он отшатнулся, закричал, споткнулся и почувствовал, что лежит на земле. На влажной, разрыхленной ударом почве. Затем в глазах у Антона помутилось, и он потерял сознание…
Искореженный до неузнаваемости модуль лежал на пологом холме, покрытом мягкой зеленой травой. Вокруг в беспорядке были разбросаны обломки металлических конструкций, разбитые боксы и шкафы, треснувшие холодильные камеры, промерзшие трупы инопланетян и обгоревшие инструменты. Делакорнов осматривался, что в его положении было совсем непросто. Шея не поворачивалась. Любое движение отдавалось болью.
Справа послышался жалобный
– Инна-а-а! – тихо позвал Антон. – Ты меня слышишь?
Девушка не ответила.
Делакорнов заметил рядом кусок льда весьма сомнительного происхождения, поднял его, подполз ближе к Инне и осторожно перевернул ее на спину. Затем приложил лед ко лбу девушки. Она сморщилась, застонала, открыла глаза.
– Мы живы, – прошептал Антон едва слышно, одними губами.
– Где остальные? – с трудом проговорила Инна.
– Не знаю. Я только что очнулся. Постарайся пошевелиться. У тебя все цело?
Инна приподняла руку. Потом села.
– Кажется, да, только очень болит плечо. И лицо… – Она провела ладонью по лбу, черному от гари, коснулась лба и вздрогнула. – Что это?
– Твои волосы… Они слегка… обгорели.
Инна закусила губу, на глазах у нее выступили слезы.
– Давай попробуем осмотреть все вокруг. Может быть, нашим нужна помощь, – пробормотал Антон, – да и нам нужно… – Он осекся. А что им, собственно, нужно? Опять куда-то бежать, от кого-то прятаться? Имеет ли это смысл? Сил совсем не было.
– Красиво тут, – тихонько проговорила Инна, осматриваясь кругом. – Море рядом. Видишь?
Антон обернулся. Действительно, в каком-то километре от места падения синело море или большое озеро. А в ложбинке под холмом текла по камням быстрая речка. Даже отсюда можно было различить мягкое журчание.
– Вода! – выдохнул Антон. – Как же я хочу пить!
– Я тоже, – согласилась девушка. – Но сначала надо найти наших. Позаботиться о раненых… Если… если только они уцелели…
– Будем надеяться на лучшее…
Антон с трудом поднялся на ноги и пошатываясь побрел вдоль дымящихся обломков модуля. Основная его часть темной громадиной возвышалась шагах в пятидесяти. Их отшвырнуло далеко в сторону. Насколько он помнил, в отсеке управления находилось четыре холодильника. В одном спрятались они с Инной. Второй, также расколотый на несколько частей, лежал неподалеку. Ни в нем, ни рядом с ним погибших не было. В третий, закопченный, с сплавившимся боком, Антон заглянул со страхом. Но в нем оказались только тела инопланетян. Четвертая морозильная камера почти не пострадала.
Антон повернул ручку, распахнул дверцу. На него в упор уставились горящие адским огнем глаза старпома Кияшова. На ресницах и бровях Евграфа Кондратьевича застыл иней.
– Д-д-долго т-т-ебя ждать, с-с-сволочь?! – рявкнул старпом вместо приветствия, лязгая зубами. – Мы как бройлеры в этой банке с автономным питанием! Химель с Сумароковым тощие, пригрелись тут между мной и Яловегой, и то хреново им!
– А что же вы сами дверь не открыли? – спросил Антон.
– Н-н-не открывается! – зло выкрикнул Кияшов. – Я об эту дверь все коленки себе отбил. Да еще вон видишь, пока махал руками-ногами, Сумарокову ненароком засветил. Вытряхивайтесь, ребята!