Заря
Шрифт:
— Люди! Я знаю, где достать стекло! — от возбуждения я вскочила со стула, радостно улыбнувшись. Мои коллеги посмотрели на меня, как на пророка собирающегося сообщить главную Тайну Мира, — я знаю, куда складывают все испорченные инструменты! Там наверняка есть нужные материалы!.. Только это место закрыто, — добавила я тише.
— Ну, это-то не проблема, — сказал Надьян воспрявший духом, — встречаемся сегодня вечером здесь — пойдем навещать склад.
Мы с Натой стояли у дверей и ждали Интореми. Тот запаздывал, что для пунктуального, как башенные часы юноши было нонсенсом.
— Не суетись, — сказала госпожа Летеш, наконец-то отвлекшись от своих рук. Правда не надолго — закончив со средним, она принялась за безымянный палец.
— Да я и не суечусь, — соврала я и встала около двери.
Тут с другой стороны коридора послышались шаги. Двух человек. У одного шаги были мягкие, как у большинства учеников (в форму юношей входили мягкие полусапожки на тонкой подошве), а вот у второго звонкие чеканные, на этих сапогах были подковки — Надьян и в обуви оставался верен себе (и как мастера это терпят?). Мы с Натой обернулись. Так и есть. Интореми шел не один. Его сопровождал… Тилор. Его-то он зачем притащил?
— Здравствуйте, — юноша смущенно улыбнулся такому с нашей стороны вниманию.
— Он тоже? — удивленно вскинув брови, спросила Ната, — тогда почему я не вижу?
— Нет, просто посвещен, — Надьян хитро улыбнулся, — и именно он нам поможет.
— Чем? — удивилась я. Чем может помочь резчик по дереву?
— А кто, по-твоему, будет вскрывать замок? А у Тилора есть инструмент — с личными вещами принес. Ведь в корпусе не запрещается заниматься любимыми делами. Кто-то рисует, кто-то поет, а он, вот, режет по дереву, — Надьян гордо посмотрел на брата, тот засмущался еще больше — видно не привык к такому большому вниманию (со стороны девушек, хи-х).
— Ну ладно, — Ната повернулась ко мне, — веди.
И мы пошли. Я без особого труда вывела нас к приснопамятному окну и дверце — проходе в комнату, где хранились инструменты целителей не пережившие встречу с чересчур активными учениками.
— Ну что Тилор, твой ход, — Надьян выжидающе посмотрел на своего брата. Тот пожал плечами, снял с пояса небольшую сумочку, достал из неё несколько тонких лезвий (их обычно использовали, чтобы вырезать тонкие узоры на дереве) и принялся за работу. Мы же рассредоточились: Ната встала выхода — не идет ли кто? — я тихо следила за работой юноши, Надьян молчал.
Тилор аккуратно вставил одно из лезвий в отверстие, начал поворачивать. Я уже думала, что все, но тут лезвие заело. Юноша вынул его, достал два поменьше. Замок с тихим щелчком открылся.
— Все, — он осторожно замотал в тряпочку лезвия, положил в сумку. Оглянулся на нас, — ну, что? Пошли?
Мы тихо зашли в помещение. Ната была последней, и все время оглядывалась — на всякий случай. Перед нами предстала шикарная груда металлолома, стекла и других материалов используемых для изготовления инструментов. На сожженном столе ученика (и как только получилось? они же не горят) стоящем в углу лежали весы, которые в свое время уничтожила Натарина. Под столом расположилась перегоночная установка странно знакомого мне зеленого цвета (каюсь, тоже промахи бывали — потом весь день класс с Натой оттирали).
— Нашел, — радостно выдохнул Интореми, взял тонкую материю (которая так же оказалась у Тилора в поясной сумке) и аккуратно «запеленал» сосуд в неё.
Мы не стали вопить — решили эмоции оставить на потом. Сейчас главное убраться отсюда. Так бы мы и поступили… но с нашим-то везением разве проходит что-то идеально? Вдали от коридора послышались голоса и шаги:
— …Многоуважаемые лайнор, объяснят мне, как они этого добились? — это шелестящий голос узнаю из тысячи.
— Мастер!! — умоляюще возопили в ответ.
— Ладно, потом разберемся, что вы туда добавили. Установку не уроните! Не хватало еще, потом осколки собирать.
Тилор резко сорвался с места, на ходу доставая лезвия. Сразу мелкие. Быстро, но тихо закрыл дверь и начал закрывать замок. Шаги все приближались, к ним прибавилось громкое сопение — похоже, горе целители тащили что-то тяжелое.
Лезвия все время выскакивали из щели, замок поворачивался с большой неохотой. Закончил он секунда в секунду: отдернул руку за мгновенье до того, как мастер просунул ключ в отверстие. Мы же, не теряя времени, схоронились под одним из столов за кучей из испорченных крупнокалиберных приборов. Металлолом на самом столе тоже скрывал от внимательного глаза. Когда дверь со скрипом отворилась, я даже задержала дыхание. Кто-то вошел, сказал (похоже, мастер):
— Заносите, — дальше был топот, скрежет (похоже, установка была большого размера), звон ударов — ребята явно были не самыми ловкими и часто задевали за валяющийся здесь хлам. Дальше быстро удаляющиеся шаги — не самое приятное помещение, мне тоже не особо нравиться. Вроде бы все, но я запомнила одно — мастер Лейрон никогда не ходил громко и из комнаты явно не вышел, или вышел, но очень тихо. Мою теорию доказывало то, что дверь не спешили закрывать.
Послышались тихие шаги. Настолько мягкие, что не будь у меня дома кошки, я бы и не услышала. Но пушистый зверь в моем доме жил, при том обладал таким необычайно мерзким характером, что чтобы ноги не были покусаны, приходилось прислушиваться даже к шелестению ветра. Мастер обошел комнату по периметру, остановился, скребнув подошвами по пыльному полу, резко развернулся вокруг своей оси, прошагал обратно к двери. Мы молчали, боясь шевельнуться. Даже дышали через раз.
…но это нас не спасло…
— Вылазить будем? — добродушно поинтересовался наставник, — я не думаю, что сидеть в три погибели удобно.
Мы тоскливо переглянулись: мол, что делать будем. С мастера станется и до завтрашнего утра подождать. Я так подумала, что мне, в отличие от других, ничего не будет (скажу, что любопытно стало) и решила было вылезти… но меня опередил Тилор.
Он неуловимо плавным движением (вот теперь я верю, что они с Надьяном братья) вылез из-под укрытия и встал во весь рост.