Заря
Шрифт:
— Под старину делаешь? — решила помочь я ему выйти из курьезной ситуации.
— Да нет — просто привык все делать красиво, — он улыбнулся, отодвинул стул и сел рядом со мной, — я — потомственный резчик по дереву. Хоть и не пошел по стопам отца и братьев, но работать с деревом все равно люблю. Отсюда и проблемы — под час раз десять переписываю работу, просто потому, что неэстетично.
Я понимающе улыбнулась, после чего взяла словарь и, не желая тратить время, быстро стала выискивать нужные мне слова. Все-таки книга не моя, и забрать я её не смогу — спросят-то потом словарь с него.
— А меня Тилор
— Юриль, — так, а вот эта буква сложная, её с одного маха не выведешь. Хорошо, что сейчас стальными перьями пишут (правда, обычно у людей принято использовать настоящие, но в Городе решили перенять способ друидов и дриад: убивать птиц из-за нескольких перышек, все-таки, негуманно). А ведь в древности для письма использовали кисточки (вот садисты) — в результате, писать учились к совершеннолетию. И не потому, что буквы сложные — просто очень трудно выводить кистью, не каждый профессиональный художник справиться.
— А почему я тебя на балу не видел? — тактично подождав пока я вывела слово, спросил меня Тилор.
— Я рано ушла — поспать люблю. Кстати, — я вспомнила, что кудрявую голову собеседника тоже нигде не было видно, — а ты разве был?
— Я к десерту пришел, — он улыбнулся, вспомнив явно что-то хорошее, — мы с братом один эксперимент ставили. Кстати, именно сейчас его оформлением занимаемся.
— Везет, — я грустно вздохнула, — нам еще самим работать нельзя. Разве, что с личного разрешения наставника.
— Какие твои годы, — он вытянул из горки своих вещей кожаную папку и достал из нее две тонких пачки листов. — Вот! — с гордостью сказал он, — мы над этой работой три месяца трудились.
Я с интересом (когда еще настоящую научную работу посмотрю) вгляделась в листки — передо мной лежало две одинаковых работы, но… с таким различным оформлением, что спутать было их невозможно. Первая явно принадлежала Тилору — подчерк летящий, и в тоже время витиеватый — похож скорее на мудреный узор. Да и размещены были записи (а я рассматривала главный лист) по центру. Вторая была написана четким мелким подчерком, без всяких украшений. Буковка к буковке — его хозяин явно любит порядок и чистоту. И кто же это такой весь из себя правильный? Я посмотрела на сточку, где были записаны имена авторов…
… работу выполнили…
… Надьян Интореми и Тилор Зарес…
Надьян… Надьян — брат Тилора? А почему тогда резчик? А, да, он же троюродный с материнской стороны! Ну, у меня и память дырявая! Тогда все понятно (а так же то, кто у нас в корпусе такой серьезный).
— А я тебя знаю! — весело озвучила свою мысль.
— И я тебя тоже! — в тон ответил мне Тилор, — а особенно твою подругу, никогда брата таким счастливым не видел!
— Да уж… — протянула я. Любовь — штука сложная.
Переписав нужные мне слова, я отдала ему книгу:
— Спасибо!
— Не за что, — он встал, взял свою стопку и перед тем, как уйти сказал, — и еще, если понадобиться книга подходи, отдам. Если, что: живу в семнадцатой справа от главной лестницы комнате.
— Угу, — ответила я и НАКОНЕЦ-ТО занялась травоведением.
Утром обнаружила на столе в комнате новую одежду — утепленная форма,
То, что все одеяния были сделаны сплошь из целительской ткани, удивления не вызвало.
До уроков еще оставалось время (благодаря Нате, я привыкла вставать на рассвете), и мне захотелось немного прогуляться. В спокойствии и одиночестве, просто подышать свежим утренним воздухом — благо дражайшей подруги нигде не было. Я вышла на небольшой балкончик и с какой-то непонятной грустью осмотрела начавшие желтеть деревья. Ночью был ливень, и я зябко обхватила себя руками. Вот она осень: утром и вечером холодно, а днем будет пекло. Что одеть? Непонятно. Не переодеваться же двадцать раз за день. Хоть бы зима пораньше пришла. Все равно к концу Ватергенды [второго месяца осени, Октябрь] все нужные травы будут собраны, а смотреть на голые деревья не хочется. Я подняла голову и стала осматривать облака, их сейчас было так мало, хоть несколько часов назад нельзя было даже маленького клочка чистого неба найти. И чем Богам заря не нравиться, что они облаками небо закрывают?
Так я и сидела на перилах (и когда успела забраться?), пока не увидела статую Генды. Луч почти дошел до неё. Еще час и все. Похоже, пора идти завтракать.
Но… похоже, этому не суждено было сбыться. Завернув в ближайший угол, я столкнулась с самым страшным тандемом «Надьян — Ната». Страшным потому, что у них обоих были настолько заговорщицкие лица, что у меня чуть волосы дыбом не встали. Увидав, с кем они столкнулись, сладкая парочка посмотрела на меня, как оголодавший кот на сметану, и с таким же воплем схватила за шкирку и потащила по какому-то только им известному маршруту.
— Ребята вы что? — что-то подсказывало мне — грядут большие проблемы… и не без помощи этой парочки.
— Сейчас все узнаешь, — шепнула мне Ната. И мы побежали дальше. Точнее побежали они, я же находилась в подвешенном состоянии и все что могла — это дрыгать ногами. Боги и Духи, когда это закончиться?!!
Мы (в смысле, они) добежали до темного тупичка (вместо чаши с лампой, там висел щит) и забились в него.
— В общем, я рассказала Надьяну про книги, — радостно выдохнула Ната.
— Что? — не поняла я.
— Про книги, которые мы в потайной комнате нашли, когда от Стражей бегали! — её слова повергли меня в шок. О Духи! Только этого не хватало!
— Вы что вдруг научились скрывать магические волны? — я понимаю Ната бешеная, но Надьян-то с каких пор мозгов лишился?
— У нас есть идея, — ответил Интореми, — я приблизительно знаю, как можно магию замаскировать, правда для этого придется сделать один небольшой инструмент, но уж с моим пропуском в святая святых Илазе это не проблема.