Защитник
Шрифт:
– Теперь он лучше владеет языком – земной лингвой, я имею в виду. На терукси, кажется, общается свободно. Сказал, что Обна Шета его обучила. Он называет ее Другая Связь.
– А ты, значит, не другая… – Алиса погладила его по щеке. – Ты – первая и главная…
– Умница. – Тревельян усмехнулся. – Твоя шерсть длинна и когти остры… Я и впрямь Первая Связь, но насчет главной не уверен – у нашей провидицы контакт с ним теснее и, так сказать, интимнее. Кстати, чем она занималась днем, когда мы были в Ракке? Спрошу у Сирада.
Ивар потянулся к комм-браслету, но Алиса накрыла его ладонь своей.
– Не нужно. Я связалась с Сирадом и Нильсом на обратном пути.
– И что
– Обна Шета велела не входить в ее комнату и не звать к обеду. Сирад опасается, что едва ли ни весь день она провела в трансе. – Лоб Алисы прорезала морщинка, глаза потемнели. – Ивар, это ненормально. И это меня беспокоит.
Тревельян заглянул в лицо жены.
– Ты очень добра к ней, хотя сначала она тебе не понравилась. В чем причина? Женская солидарность? Или ты видишь в ней то, чего я не замечаю?
Алиса только передернула плечами. Потом вытянула руку с бластером, ослепительный разряд пронзил воздух, и подобравшийся к ним шестиног свалился на камни.
– Не хочешь, не отвечай, – сказал Тревельян. – Что до Обны Шеты, то я уверен в одном: наш знакомец не желает ей зла. Скорее всего, она вообще не интересует это создание… во всяком случае, тот мыслящий кластер, что воспрянул к жизни. Все эти разговоры о безмерном одиночестве, о жажде дружбы и любви и странствиях в Галактике могут оказаться нелепой фантазией.
– Ты так думаешь? Почему?
– Я говорил с ним. Интеллект этого монстра выше порога Тьюринга, и он не может причинить вред разумному существу. У него есть долг, цель, назначение – защита и сохранение жизни. Думаю, для этого даскины и привезли его сюда. Однако…
Излучатель Алисы снова плюнул молнией. Вняв предупреждению, шестиноги скрылись в тени скал.
– Долг… Обна Шета что-то говорила о долге… Пожалуйста, продолжай.
– Это полиморфный мозг, дорогая. Сейчас, кроме охранной, активирована еще одна структура – та, с которой я беседовал, и она согласна выполнять мои приказы. Возможно, это единственная частица разума, способная общаться с нами… я имею в виду живых и мыслящих созданий. Но есть и другие элементы, командный модуль, хранящий понятие о цели, банк памяти, исполнительные эффекторы и бог знает что еще. – Тревельян смолк, взирая на Желтую луну, неторопливо скользившую по небосводу. Потом сказал: – Я не знаю, что случится при их пробуждении, не знаю, смогу ли ими управлять, не знаю, что понимается под защитой. Мысль даскинов непостижима, мудрость велика, а милосердие им неведомо… Однажды они выбросили из потока времени целую звездную систему [45] .
45
Эти события описаны в романе «Недостающее звено».
– Чтобы ее защитить? – спросила Алиса.
– Нет, чтобы наказать ее обитателей. И в этом случае жизнь, биологическая жизнь, погибла.
Алиса Виктория поежилась, словно была не у теплого моря, а в ледяной пустыне.
– Эта тварь на Ххешуше… Как ты ее представляешь? В каком обличье?
– Угольно-черные пятна, застывшие во тьме, – их ощущаешь только ментальным зрением… круговорот едва заметных искр… очень слабый обмен сигналами… Но структура, с которой я общался, выглядит иначе: светлое образование, яркое и фонтанирующее огнями. Возможно, эта часть полиморфного разума пробудилась после моего визита или наша провидица ее растревожила. Она ведь барышня настырная!
– Пятна, искры, образования… – повторила Алиса. – Так видишь ты. А Обна Шета?.. Что видится ей?.. Может быть, принц на белом коне?
– Блистающий
– Не вижу причин для сарказма. – Алиса тоже бросила взгляд на Желтую луну. – Ивар, мне вспомнилась твоя история про мозг, управлявший когда-то Сайкатской станцией. Искусственный интеллект, но без личности, без собственного «я»… вместо «я» – «это создание», «это устройство»… Кажется, так он говорил?
– Да. Но к чему ты клонишь?
– Теперь это наш Гундобальдо, наш робот-трансформер. Но, в сущности, уже не робот… Он провел с тобой и с Командором годы и годы, он стал вашим спутником и теперь сознает свою индивидуальность. Он больше не «это устройство»… Он захотел получить имя, и я его дала. Ты понимаешь, что это значит? – Алиса глубоко вздохнула. – Милый, он очеловечился! Вот тебе новая теорема психокибернетики!
– Не буду спорить, – согласился Тревельян. – Однако, ласточка моя, формирование новой психики долгий и тонкий процесс. Как ты сказала, на это ушли годы и годы, ибо быстрее младенец, даже кибернетический, не станет личностью. Нужен длительный контакт с людьми, а Принц знаком со мной и Обной Шетой лишь несколько суток.
– Ну и что? – Щеки Алисы раскраснелись, глаза сверкали от возбуждения. – Вспомни, с чем мы имеем дело… или с кем… Это не наш Гундобальдо, это творение даскинов! Чья мысль непостижима, а мудрость велика!
– Но милосердие им неведомо… – напомнил Ивар и поднялся. – Знаешь, дорогая, теперь это тревожит и меня. Что ему нужно от Обны Шеты? Что за иллюзии он шлет ей? Хочет превратиться из чудовища в человека? Но зачем?
Командор и призрачный Советник Тревельяна, перебравшийся в корпус универсального робота, стоял в рубке, разглядывая изображение на мониторе. В семидесяти километрах от его корабля – можно сказать, на расстоянии протянутой руки – висела цилиндрическая конструкция с распахнутыми, ярко освещенными шлюзами. Около них роились малые шаттлы: одни, задержавшись на пару секунд перед шлюзом, ныряли внутрь, другие, покинув судно сервов, неслись к планете стайкой серебристых пчел. Лиана-Секунда маячила на экранах нижнего обзора – огромный зеленовато-синий шар с белесыми пятнами облаков, перечеркнутый линией терминатора. Пчелы-корабли то взмывали с его поверхности, то падали вниз, и этот хоровод не прекращался ни на мгновение.
– Шесть тысяч семьсот пятнадцать рейсов с момента выхода на стационарную орбиту, – послышался мелодичный голос за спиной Командора. Со скрипом повернув голову, он посмотрел на плоский диск, распластавшийся по задней стене рубки. Диск украшали десяток глаз на тонких стебельках и речевой орган с пухлыми губами.
– Нечем заняться, бездельник? Ворон считаешь?
– Никак нет, ньюри капитан. Я…
Лязгнув конечностью по плечу робота, Командор прорычал:
– Капитан! Только капитан, без ньюри! Обращайся по уставу! Сколько раз тебе говорить, жестянка безмозглая!
– Со всем уважением, нью… то есть капитан! Я не жестянка, я Гундобальдо! – с достоинством произнес трафор. – И я не считаю ворон, а веду статистику. Количество рейсов и тоннаж грузовых модулей позволят вычислить полный вес товара, принятого на борт. На этом базируется оценка важных показателей, объемов торговли и обменных операций, цены, уплаченной за единицу груза, и так далее. А это, в свою очередь…
– Закрой рот или что там у тебя имеется, – уже спокойнее предложил Командор. – Гундит и гундит… целый день гундит… Не зря тебя назвали Гундобальдо!