Застава
Шрифт:
– Мадемуазель, я уверен, что это недоразумение и оно будет быстро рассеяно, – сказал Поллен. – Но ради Центрума вы должны потерпеть. Всего двенадцать часов пути до Марине. Я уверен, что сразу по приезде вас отпустят, но сам я не готов принимать такие решения. Мы благодарны вам за вашу работу, вы получите вознаграждение и, скорее всего, медаль. Я лично буду ходатайствовать…
– Ходатайствуй, чтоб тебя мать назад родила! – закричала Эйжел. – Я не ради денег это делала! Отпустите меня!
– Простите, но это невозможно, –
Он откашлялся и, утратив к Эйжел всякий интерес, окинул взглядом клетки. Стало как-то совсем тихо – все поняли, что нам собираются что-то сообщить.
– Уважаемые соратники! – сказал Поллен. – Да, да, соратники. Я уверен, что большинство из вас – честные пограничники, несущие возложенную на них задачу по защите Центрума и Земли! Я уверен, что среди вас – шесть честных пограничников.
Он помолчал. А потом, с прорвавшейся ненавистью, произнес:
– И еще один… человек. Предатель, работающий на Очаг. На мир, уничтоживший цивилизацию Центрума… и готовящийся уничтожить нашу цивилизацию. Наши самолеты и поезда, компьютеры и телефоны, дома и фермы. Предатель, желающий обрушить нас в средневековье… и наша катастрофа будет посильнее той, что ударила по Центруму, ведь мы сейчас более развиты, мы сильнее зависим от нефти, пластмассы, электроники…
Передохнув секунду, будто обдумывая, не добавить ли еще чего-то в список наших достижений, Поллен совсем тихо сказал:
– А может, он и не предатель? Может, он патриот… патриот Очага? Работающий под прикрытием, обманывающий вас… подумайте.
– Господин полковник, это бред! – выкрикнул Старик. – О чем вы? Мы все земляне! Мы ходим с Земли в Центрум и обратно, обитатели вашего мифического Очага на это не были бы способны!
– Вы уверены, что все вы возвращаетесь с Центрума именно на Землю? – усмехнулся Поллен. – Лично я – нет, не уверен. Это раз. Вы уверены, что жители Очага не способны открывать порталы в другие миры? Я – нет. Это два. И, к моему большому сожалению, Очаг – не миф. Это три!
Он вздохнул и деловым тоном закончил:
– Через двенадцать часов мы будем в Марине. Мы точно знаем, что один из вас работает на Очаг. И в штабе мы выясним, кто именно. Обидно будет, лишь если в процессе выяснения пострадают невиновные… женщины… дети… Подумайте над этим. Присмотритесь друг к другу. Честные люди не должны страдать из-за предателя, злоупотребившего их доверием.
На этом знакомство с задержанными и речь полковника Поллена были окончены. В сопровождении Григория и второго офицера, так и не проронившего ни слова, полковник вышел из вагона. Двери за ними закрыли снаружи, а мы остались запертыми в свои клетки и закованными в наручники. Да еще и под присмотром трех пограничников в конце вагона.
– Вот ведь сволочь какая, еще и натравил нас друг на друга! – воскликнул
Никто не ответил. Только звякнула цепь – это Калька легла на пол своей клетки.
Я тоже сел. Мне было проще, у меня только руки были скованы.
– Ударник, ну зачем вы за нами поперлись, а? – крикнул через вагон Старик. – Ну Скрипач – человек южный, горячий. Ну Иван Иваныч – человек строгих правил. А ты-то?
Как ни странно, голос Старика был даже веселым. Словно с нами случилось забавное недоразумение, которое скоро развеется без следа, перед нами извинятся, повесят медаль на грудь и отправят на отдых.
– А я просто дурак! – ответил я в тон.
– Все равно бы не отбили у спецназа, надо же понимать, – негромко сказала Ведьма. – Надо было понимать… Как вы нас догнали?
– Не поверите, – сказал я. – Мы переехали через Разлом. На паровозе.
– Мосту – кирдык? – по-деловому спросила Ведьма.
– Абсолютный! – радостно подтвердил я, будто гибель несчастного моста как-то компенсировала нашу неудачу.
– Эй, Марек! – позвала Ведьма.
Один из охранников вышел из их отсека и подошел к клетке с Ведьмой.
– Курить охота, – сказала Ведьма. – Будь человеком, пан.
– Нельзя тебе руки освобождать, – вздохнул Марек. Говорили они по-клондальски, но акцент все равно выдавал в нем поляка не хуже, чем имя и обращение «пан». – Сама знаешь.
Но все-таки полез в карман, достал пачку сигарет, спички, раскурил одну сигарету и через решетку всунул Ведьме в рот. Дал сделать пару затяжек, забрал сигарету, затянулся сам.
– Спасибо, брат-славянин, – сказала Ведьма. Видимо, после нашего появления слегка истеричное веселье овладело всеми. – Русский с поляком – братья навек.
– Не надо нам таких братьев, – с обидой сказал Марек. – Мы – Европа.
– Хорошо, русский с поляком – соседи навек, – согласилась Ведьма.
– И не соседи, – Марек снова протянул ей сигарету. – Мы с Украиной соседи и с Белоруссией.
– Ну что ж такое, ничем тебе не угодишь… – вздохнула Ведьма. – Скажи, Марек, нас кормить будут?
– Поить будем, сладким чаем, – пообещал Марек. – А то с сортиром проблема, руки-то у вас скованы, по-большому захотите – а нам снова задницы ваши подтирать?
Я с некоторой тревогой подумал о том, что это и впрямь может стать проблемой. По-маленькому-то я со скованными руками изловчусь сходить… Тут я глянул на Романа и понял, что труднее всех приходится ему.
– Марек, скажи, а зачем ваш начальник устроил этот цирк? – спросила Ведьма в перерыве между затяжками.
– Ну как зачем? – удивился Марек. – Во-первых, чтоб попугать вас. Мол, все мы знаем, а ну колитесь, пока не поздно. Во-вторых – крыса он штабная, глупая.
– И то правда, – вздохнула Ведьма. – Пся крев…