Зауряд-врач
Шрифт:
– Никак не можно! – замахал руками портной. – Много заказов. И всем срочно. Господа офицеры не любят ждать. Через неделю.
– Не устроит, – покачал головой Карлович. – Поищем других.
Он сделал вид, что уходит.
– Что вы, ваше высокоблагородие! – преградил путь Лазарь. – Кого вы найдете? Сейчас у всех много заказов. Есть поцы из эвакуированных, которые обещают быстро. Но что они могут? Кого они обшивали в своих местечках? Мундир это не лапсердак, к нему нужно с умом. У мине лучшая мастерская в губернии.
– Сказал,
– Можно подумать.
Лазарь хитровато прищурился. Ясно.
– За срочность доплачу, – вмешался я.
– Для Лазаря главное – уважение, – заулыбался портной. – Чтобы их благородия оставались довольны и приходили еще. Мине лишнее не нужно. К мине есть мундир, как раз для этого красивого офицера. Заказчик не забрал: дал задаток и не появился. Если его благородие не побрезгует… Там подшить капельку! Сто восемьдесят рублей.
– Побойся бога! – возмутился Карлович. – Девяносто.
– За девяносто даже поц иголку не возьмет! – заломил руки Лазарь. – Только из уважения к его высокоблагородию – сто семьдесят.
– Ты получил задаток.
– А вдруг его благородие придет? Придется возвращать.
– Сто.
– Сто шестьдесят пять – и только из уважения к вам.
– Сто пять, – помотал головой Карлович. Похоже, настроился торговаться. Немец, у них экономия в крови. Я не выдержал и вмешался:
– Сто пятьдесят – и мундир завтра после обеда.
– Сразу видно благородного человека! – обрадовался Лазарь. Карлович посмотрел на меня осуждающе, дескать, чего влез, но спорить не стал. – Оставляю вас здесь, – сказал сухо. – А я – в госпиталь к Леопольду. Обещал навестить.
– Прошу, ваше благородие! – сказал Лазарь, когда Карлович ушел.
Я прошел за ширму. Лазарь кликнул Изю. Прыщавый подросток в кипе выслушал указание и принес вешалку с мундиром. Судя по погонам, его заказал какой-то капитан-артиллерист. Я снял свой и переоблачился. Мундир оказался великоват – неизвестный мне капитан был в теле. Лазарь закрутился вокруг с булавками. Он доставал их изо рта и ловко прикалывал собранную по бокам ткань. Кое-где помечал мелком. Затем взял портняжный метр и замерил талию.
– К завтрему усе сделаем, – заверил, полюбовавшись. – Погоны я пристегну другие.
– Лучше пришить, – возразил я. – Зауряд-врачам положено.
– Я вас умоляю! – прижал руки к груди Лазарь. – Зачем вам так выделяться? Будете красивый офицер.
– Ладно, – кивнул я.
– Фуражку найдем, – сообщил Лазарь. – Их у мине много.
Покончив с примеркой, я переоделся и достал из бумажника сотенную купюру.
– Задаток.
– Благодарю!
Купюра исчезла, будто растаяла.
– Хочу спросить. Мне нужен хороший ювелир. Не подскажете?
– Отчего ж не подсказать, – закивал головой портной. – Мы с вами не ссорились. Могу спросить: для чего господину ювелир? Купить или сделать заказ?
– Заказ, сложная работа. Ювелир нужен хороший.
– Тогда только Либезон, –
Мальчик кивнул и шмыгнул носом. Мы вышли из мастерской, и зашагали по булыжной мостовой. На улице было многолюдно. Навстречу попадались гражданские и военные. Нижние чины отдавали мне честь. Офицеры, разглядев узкие погоны на плечах, делали вид, что не замечают. На фронте к зауряд-врачам относятся уважительно, в тылу вылезает спесь. Ну, и хрен с ними! Я им тоже не козырял. Мы вышли на Захарьевскую улицу. У красивого здания с лепниной Изя указал на вывеску «И.М. Либензон».
– Здесь.
– Как зовут ювелира?
– Исаак Моисеевич, – ответил он удивленно. Видимо, здесь этим не интересовались.
Я дал мальчику гривенник. Он зажал его в кулак и убежал. Я толкнул тяжелую дверь лавки. Сверху прозвенел колокольчик. Из-за застекленного прилавка навстречу вышел приказчик.
– Что угодно господину офицеру? Кольцо, брошь, серьги?
– Господин офицер желает поговорить с Исааком Моисеевичем.
– Хозяин занят.
– Меня направил к нему портной Лазарь. Крупный заказ.
Приказчик кивнул и скрылся за дверью в перегородке. Вместо него появился дюжий охранник. Скрестив руки на груди, он уставился на меня. Взгляд его словно говорил: «Только попробуй!» Я пробовать не стал. Подошел к витрине и стал рассматривать выставленные там изделия. Красивая работа! В моем мире пошла бы на «ура». Несколько старомодно, конечно, но покупатели бы нашлись.
– Чем могу служить? – спросили за спиной.
Я обернулся. Передо мной стоял сухонький старичок в кипе с седыми пейсами на висках. Выцветшие глаза под кустистыми бровями смотрели без почтения. Суровый старик, мощный.
– У меня сложный заказ, Исаак Моисеевич. Надо сделать такие штуки.
Я полез в карман, достал сложенный листок и вручил его ювелиру. Тот развернул и некоторое время рассматривал.
– Что это? – спросил, посмотрев на меня. – Кольца? Какие-то странные. – Это называется стент. Его вставляют в разорванный сосуд, после чего зашивают. Я врач.
– Почему вы пришли с этим к ювелиру?
– Стент делают из золота или платины. Лучше из последней. Работа сложная и ответственная. Рекомендовали вас.
– Пройдемте! – кивнул он на дверь за прилавком.
В небольшой комнате, которая служила мастерской – об этом говорили разложенные на столе инструменты и пара неизвестных мне станков – Либензон предложил мне сесть. Сам устроился за столом и вновь рассмотрел рисунок, использовав для этого лупу.
– Кто это рисовал? – спросил, положив ее на стол.
– Я.
– Неплохо. С размерами понятно. Какой толщиной должна быть сетка?
– Как можно тоньше. Но при этом не сминаться
– Тогда золото не годится – слишком мягкое. А платина тяжела в обработке, – он посмотрел на меня.