Завет
Шрифт:
Сердце билось в груди все быстрее. Ее охватило острое, странно знакомое, забытое чувство. Безумное, всепоглощающее желание, как когда-то давно, в юности, до того, как мать отослала ее из дома…
Долго сдерживаемый поток наконец хлынул через плотину. Дженни запрокинула голову, губы приоткрылись, и она отдалась на волю судьбы, уступив тому, чему больше не могла и не хотела сопротивляться.
Когда они вышли из ванной, туман полностью рассеялся. Стоял тот чудный предвечерний час, когда небо кажется бескрайним и излучает мягкий свет, а где-то далеко-далеко, возле горизонта, начинают сгущаться сумерки, и на дороги, мостовые, стены домов ложатся длинные синеватые тени.
Они сидели плечом к плечу на диване
— Наверное, ты знаешь, что монастырь долгое время принадлежал бенедиктинцам, — сказал Браво. — В четырнадцатом-пятнадцатом столетиях его дополнительно укрепили, и фактически он превратился в военную крепость. Уникальное расположение горы Святого Михаила сделало аббатство стратегически важным объектом, когда началась англо-французская война. Все попытки захватить монастырь оказались неудачными…
На стене комнаты, под окном, они увидели барельеф с изображением раковины, рога и посоха.
Дженни провела кончиками пальцев по поверхности стены.
— Эти символы что-нибудь означают?
— Это эмблема Мон-Сен-Мишель, — сказал Браво, — знакомая каждому пилигриму, начиная с тринадцатого века. Видишь ли, до того как построили насыпную дорогу, во время больших приливов монастырь оказывался в окружении воды. Гора превращалась в остров. Многие путники тонули, настигнутые коварным приливом, но не менее опасно было пробираться к монастырю по обнаженному морскому дну. Посох брали с собой, чтобы обходить стороной зыбучие пески; в рог трубили в монастыре, если пилигрим заблудился в тумане или попал в прилив. Ну, а раковину прикрепляли к головному убору паломника, когда тот покидал аббатство. Считалось, что такой талисман из Мон-Сен-Мишель приносит удачу и благополучие в пути…
— Мне бы такой явно пригодился. — Дженни прислонилась к спинке дивана.
— Хочешь спать?
— Нет, — ответила она с улыбкой. — Хочу есть…
— Что тебе принести? — спросил Браво.
Но ее веки уже опустились; дыхание вскоре стало глубоким и ровным. Браво поднялся с дивана, принес одеяло и укрыл Дженни целиком, от шеи до самых ступней.
Глава 12
Городок Сен-Мало занимал западную оконечность небольшого мыса, выступавшего в Ла-Манш. Формой мыс напоминал голову собаки; Сен-Мало располагался почти на самом кончике морды. «Ситроен» Камиллы въехал в город около 12.30 пополудни. Центральная часть Сен-Мало впечатляла древней красотой; Старый Город окружала толстая крепостная стена. Вокруг центра лепились концентрическими кругами постройки двадцатого века, дешевые и выглядящие довольно убого. Но именно здесь в основном жили и работали жители Сен-Мало. Туристические автобусы останавливались на обширной мощеной площади возле ворот, ведущих в Старый Город. Из распахнутых дверей автобусов вываливались возбужденные туристы с видеокамерами. Они жаждали как можно быстрее заснять все достопримечательности и попробовать местные блинчики, после чего с чистой совестью продолжить сумасшедшую гонку по Европе. Среди них были немцы, швейцарцы и австрийцы, испанцы, итальянцы, англичане и, разумеется, японцы… Туристы из разных автобусов бросали друг на друга неприязненные взгляды, словно принадлежали к враждующим политическим партиям. Двигались они тесными беспорядочными группами, предводительствуемые гидами, а те бесцеремонно размахивали над головами подопечных флагами армейского образца.
Камилла остановила машину возле одного из автобусов. Посмотрев на Браво, она сухо сказала:
— Ты уверен в том, что поступаешь правильно?
Он кивнул.
— Абсолютно.
— Bon.
— Ты сделаешь все, как мы договорились? Вернешься в Париж? — переспросил он с ноткой недоверия в голосе.
—
Так они и сделали. Проходя через древние ворота, Браво оглянулся. «Ситроена» нигде не было видно.
Среди изобилия видеокамер и фотоаппаратов карманный Джи-пи-эс-датчик, прихваченный Браво из машины Ронни Кавано, был совершенно незаметен. Он ввел в прибор координаты, зашифрованные отцом.
Минут пять они толкались посередине какой-то группы; потом большинство туристов двинулось к первой по плану достопримечательности, а Браво свернул налево.
— Нам сюда, — сказал он, направляясь в сторону лабиринта узких извилистых улочек Старого Города. Стрелка прибора указывала на северо-восток, в сторону внешней крепостной стены, идущей вдоль морского побережья.
Сен-Мало располагался приблизительно посередине Изумрудного берега, на скалистом, суровом и кое-где до сих пор не освоенном северном побережье Бретани. В старину город частенько навещали и купцы, и мародерствующие корсары. В те годы европейские державы постоянно воевали между собой; моря же были «ничьей», свободной, территорией. Правители Франции, Испании, Голландии и Англии старались убедить владельцев частных судов вооружаться и атаковать корабли под флагами государств-противников. Французские каперы получили наименование «корсары» после того, как свет увидел указ короля, — «lettre de course», — официально разрешавший грабить корабли по определенным правилам. Добычу делили на три равные части; одна доля отходила королю, другая — владельцу судна, а третья — команде.
Сен-Мало был основан отцом Мак Лоу, епископом из Уэльса, в 538 году прибывшим в Бретань. Название города произошло от французского произношения фамилии основателя. Несмотря на удачное местоположение, город не имел особого значения до того, как стал пристанищем корсаров, постепенно обретавших все большие богатство и власть. С годами Сен-Мало превратился в крепость, хорошо укрепленную как со стороны суши, так и со стороны моря. К 1590 году корсары Сен-Мало стали настолько влиятельными, что объявили город свободной республикой, независимой от местной и любой другой власти.
С шестнадцатого по восемнадцатый век Сен-Мало все богател. Шла морская торговля с Америкой. Бесстрашные рыбаки с острова Ньюфаундленд добывали треску в холодных водах восточного побережья Канады. Но все же основной доход и славу городу приносили не рыбаки и не торговля, а постоянные вылазки наводивших ужас на мореплавателей корсаров.
Для человека знающего богатая событиями, удивительная история Сен-Мало с очевидностью отражалась во внешнем облике Старого Города: каменные дома, укрепления на стенах, ярко расцвеченные старинные знамена корсаров… Браво и Дженни шагали по узким мощеным улочкам, пока наконец перед ними не возникла уходящая ввысь крепостная стена. Они начали подниматься по выдолбленным в камнях ступеням. Взобравшись на самый верх, они увидели далеко внизу в серо-голубой дымке Джерси и остальные Нормандские острова, напоминающие спины гигантских китов. День выдался чудесный. Их обвевал легкий теплый бриз, мягкий и ласковый, словно пуховая подушка. Солнце светило вовсю, на небе не было ни облачка. Благодаря вчерашнему дождю жара спала. Изумительно четкие границы всех предметов были словно очерчены лезвием ножа. Горизонт уходил в бесконечность, ослепительное марево солнечного света на фоне моря казалось почти осязаемым.
— Вон там, — Браво указал вниз. — Вот это место!
— Но там вода. На мили кругом ничего, кроме воды, — сказала Дженни. — Могло получиться так, что твой отец случайно задал неверные координаты?
Браво покачал головой.
— Он всегда знал, что делает.
— Тогда как это объяснить? — Дженни обвела рукой раскинувшуюся под ними водную гладь. — И что означают последние четыре цифры — один, пять, три, ноль?
Браво посмотрел на часы.