Завет

ван Ластбадер Эрик

— Нельзя позволить им остановить нас. — Браво наклонился к Энтони, чтобы перекричать ревущий двигатель. — Вы должны отвезти меня в Венецию!

Рюль резко повернул штурвал.

— Не волнуйся, — хмуро сказал он, — я собираюсь вывести Цорци из игры раз и навсегда.

Не будь Паоло Цорци самим собой, его бы точно хватил удар. Но он не поднялся бы до такого высокого положения в ордене, если бы был нетерпелив или поддавался собственным порывам. «Всему свое время», — вот каков был его девиз. Даже теперь, когда

будущее висело на волоске, он оставался абсолютно спокоен. Он не винил свою команду и себя самого за то, что они не успели должным образом отреагировать на внезапный самоубийственный рывок Рюля. Но теперь Паоло решил, что больше не допустит подобных сюрпризов.

Когда их катер развернулся, снова устремляясь в погоню, Цорци сам встал за штурвал. Вместо того, чтобы направить катер след в след за Рюлем, он начал заходить слева, постепенно прижимая беглецов к маячащей впереди северной оконечности острова. Он ухмыльнулся. Шансы Рюля стремительно уменьшались. Скоро у него не останется ни одного.

— Он гонит нас к берегу острова, — сказал Браво. — Мы сядем на мель.

— Он будет разочарован. И в этом, и во всем остальном, — тихо, но яростно процедил Рюль.

— Но вы ведете катер прямиком к отмелям, — сказал Браво.

— Цорци наверняка очень доволен, — отозвался Рюль.

Обманчивый свет раннего утра не позволял по еле уловимым различиям в цвете воды определять перепады глубины, отличая безопасные пути от мелководья, как издавна делали моряки, чтобы избежать кораблекрушения. Даже самые точные и подробные карты лагуны из-за предательских отливов и игры света часто оказывались бесполезны везде, за исключением нескольких самых глубоких протоков.

Остров стремительно приближался, поля колышущегося тростника, лужи на берегу, оставшиеся после прилива, снующие туда-обратно возле своих гнезд птицы и пара длинных соляных отмелей — barene, чудного нежного цвета, точно горло девушки, напоминающих гигантские пенные барашки в волнах прибоя. Ближняя была чуть покороче. На дальней банке Браво разглядел дюжину или около того людей. Они ходили по колено в воде, нагнувшись, и собирали моллюсков. В венецианских ресторанах их свежими подавали к обеду и ужину в тот же день.

Рюль, стремительно подводя катер все ближе к острову, то и дело бросал через плечо взгляды на погоню по левому борту. Полицейский катер, набрав полную скорость, нагонял их. Но Энтони как будто этого и хотел; он не делал даже попытки оторваться от преследователей. Он вел себя так, словно и в самом деле вознамерился посадить лодку на мель.

Теперь их отделяло от преследователей, как второпях прикинул Браво, расстояние приблизительно в три длины катера, не более. В таких обстоятельствах все решали даже не минуты — секунды.

— Дядя Тони, — выкрикнул он, — они вытащили пушки!

Их катер резко свернул направо, туда, где зыбко маячили отмели. Браво снова вскрикнул, уверенный, что они вот-вот сядут на мель. Однако вместо этого катер резво помчался вперед.

—

Здесь есть проход, — пояснил Рюль, — но на картах он не отмечен, слишком узкий, к тому же во время отливов практически исчезает.

Браво, слушая Энтони, пересел так, чтобы было удобнее смотреть и назад и вперед. Катер преследователей, не успев скорректировать курс, задел о край отмели, и его резко повело в сторону. Цорци крикнул что-то своим людям, катер круто развернулся и снова устремился вслед за беглецами по безопасному глубоководному каналу, постепенно разгоняясь до максимальной скорости.

Мотор у них был явно мощнее, и расстояние между катерами быстро сокращалось.

— Они догоняют! — крикнул Браво, и в это мгновение прогремели первые выстрелы.

Когда катер набрал скорость, Дженни сгруппировалась, выкинула ноги вперед — нелегкая задача в бешено бурлящем потоке воды — и зацепилась ступнями за веревки на корпусе судна.

Ее не заметили, и это само по себе было небольшим чудом. Впрочем, все на борту катера, включая самого Цорци, были настолько захвачены погоней, что ничего кругом просто не замечали.

Сквозь рев мотора слышались голоса. Иногда удавалось разобрать пару фраз, но смысл все равно оставался непонятен. Цорци упорно называл Энтони Рюля «предателем» и, похоже, искренне верил в эту бессмыслицу. Но еще больше Дженни поразили голоса стражей. Они отвечали Цорци с таким почтительным благоговением, словно он был единоличным главой ордена.

Рюль продолжал придерживаться прежнего курса, несмотря на то, что преследователи приближались. Снова раздались выстрелы. Браво вытащил свой «Сойер» и начал отстреливаться.

— Брось! — крикнул ему Рюль. — Лучше держись покрепче!

Мгновением позже он резко вывернул рулевое колесо вправо и одновременно до упора выжал рычаг, заставляя двигатель катера показать все, на что он был способен. Нос задрался вверх, катер вылетел из воды.

Браво швыряло из стороны в сторону, но все же он ясно видел, что они несутся прямо на первую из соляных отмелей. Сборщики моллюсков на соседней банке оцепенели, безмолвно глядя на мчавшихся на полной скорости к берегу безумцев. Никто, и Браво в том числе, не верил, что Рюль действительно собирается посадить катер на мель. Все ждали, что он затормозит и повернет, как в прошлый раз, в последнюю секунду.

Но последняя секунда наступила и прошла. Браво прижался к отполированному дереву, вцепившись в поручни. Тремя секундами позднее нос катера взмыл над краем отмели. Рюль использовал ее в качестве трамплина. Катер оторвался от воды и оказался в воздухе. Описав изящную дугу, он перелетел через обе отмели.

— Йо-хо-хо! — крикнул Рюль, когда катер тяжело вошел в воду. Винты вспороли тихую гладь лагуны, и катер с утробным рычанием помчался вперед, к Венеции.

Браво оглянулся. Катер Цорци застрял между двумя отмелями и беспомощно покачивался на мелководье.