Завоеватель
Шрифт:
— Полно, вставай! К черту формальности! Лучше скажи, где же он — мне не терпится плюнуть в морду этой коварной свинье!
Рольф поднялся и посмотрел в глаза своему повелителю. Ни один гонец не мог бы добраться сюда раньше его — да если уж на то пошло, он не стал бы посылать своего человека с такой вестью, чтобы сделать себя жертвой монаршего гнева.
— Моркар сбежал, ваше величество!
Вильгельм разразился громкими ругательствами и яростно пнул попавшийся под ноги стул, а Одо в испуге
— Вон отсюда! — взревел Вильгельм, но когда брат повернулся к выходу, он переменил свое решение: — Нет, лучше останься! Я требую отчета! — грозно обратился он к Рольфу.
— Сакс скрылся во время праздника по случаю свадьбы. Когда выяснилось, что он сбежал, уже поздно было снаряжать погоню. Теперь я в полном вашем распоряжении. — И Рольф с каменным лицом снова опустился на одно колено.
Вильгельм еще долго бушевал и метался по шатру. Одо предпочитал помалкивать и держался в стороне. Наконец король замер и мрачно уставился на покорно склоненную перед ним голову своего вассала.
— Не могу в это поверить! — Судя по всему, ему все же удалось обуздать свой крутой нрав. — Ты — мой лучший командир! Как такое могло случиться? Заговор? А может, кто-то подкупил часового?
— Часовой внезапно заболел, — доложил Рольф не моргнув глазом. — Из-за сильного расстройства желудка он покинул свой пост и за это посажен под арест. Полагаю, такого наказания будет достаточно.
— А ну-ка встань, дай я на тебя взгляну!
Когда Рольф поднялся, Вильгельм подозрительно спросил:
— Его отравили?
— Да.
— Черт побери! — Король стукнул кулаком по столу. — Эти саксы — настоящее змеиное отродье! Ну погодите, вы у меня еще попляшете! — Он снова обернулся к Рольфу: — Надеюсь, тот, кто все это подстроил, уже сидит за решеткой?
— Да, ваше величество, — нехотя ответил Рольф.
— Я желаю знать все подробности. Тебя что-то смущает?
— Нет, ваше величество. Рабыня дала отраву часовому, а потом освободила пленника. Она уже получила по заслугам.
— По заслугам? Надеюсь, ты ее повесил?
Под проницательным взглядом Вильгельма Рольф испытывал неприятное чувство, весьма похожее на страх, но боялся он не за себя. И все же он не мог солгать своему королю.
— Я приказал выдрать ее кнутом, ваше величество. Это отобьет у нее охоту строить козни.
— Ты что, рехнулся? — опешил Вильгельм. — Мерзавка увела у меня из-под носа зачинщика последнего мятежа — и отделалась поркой? Как прикажешь это понимать?
Теперь или никогда. Он должен выложить Вильгельму всю правду. Не сводя с короля неподвижного взгляда, Рольф спокойно, но без вызова ответил:
— Милорд, она всего лишь рабыня — моя рабыня, и до сих пор мои действия никогда не вызывали у вас сомнений. Я ее наказал. Она сидит
Король молча отвернулся и отошел в угол. Наконец, немного помолчав, он сказал:
— Я лишаю тебя звания наместника Йорка. Это легкое наказание — я, как и раньше, доверяю тебе как самому себе. Но заруби себе на носу: еще раз оступишься — и останешься ни с чем! Можешь идти.
Рольф выпрямился. Он тоже полагал, что отделался довольно легко — и в то же время досадовал на то, что с потерей Йорка утратил половину своего влияния и власти. А все из-за этой ведьмы! Это из-за нее все пошло кувырком! Если называть вещи своими именами, он только что изменил королю. Как далеко он способен зайти в этой непростой ситуации?
— Послушай, Рольф, — раздался у него за спиной вкрадчивый голос Вильгельма, — принеси мне их головы — и ты все получишь назад!
Моркар сидел возле костра и, методично мешая палкой угли, следил за братом; Эдвин, пытаясь унять тревогу, нервно ходил перед костром взад и вперед Альби замер на границе между светом и тенью и не спускал глаз с обоих братьев. Наступала холодная, промозглая ночь.
Их небольшой отряд расположился лагерем в дикой бесплодной местности, лежавшей на границе между Англией и Уэльсом.
Наконец Эдвин, резко повернувшись, сказал:
— Я ухожу!
— Ты с ума сошел! Это слишком опасно. Черт побери, да посмотри же на меня — мою голову чуть не поднесли Вильгельму на серебряном блюде…
— Я ухожу. — В голосе Эдвина звучали отчаянная решимость и еще что-то, появившееся совсем недавно и внушавшее Моркару самые мрачные предчувствия.
— Послушай, из нас двоих ты всегда считался мыслителем более умным: кому, как не тебе, должно быть ясно, что только безумец сам полезет в ловушку! — Синие глаза Моркара метали яростные молнии.
— Я больше не могу скрываться, — устало признался Эдвин. — У меня как будто вырвали сердце. — Он отвернулся и стал смотреть на звезды.
У костра повисла неловкая тишина. Наконец Моркар сказал:
— Брат, погоди еще хотя бы пару дней. Нам нужно набраться сил!
— Нам? — Эд едва заметно улыбнулся. — Нет, милый, я отправляюсь вдвоем с Альби!
— Ни за что! — вскипел Моркар. — Мы всегда были заодно, и я клянусь, что не отстану от тебя, Эд! Этот норманн — сущий дьявол, но вдвоем мы могли бы его одолеть!