Zeitgeist
Шрифт:
Мелани пожала плечами.
– Но мне уже стукнет сорок! Я уже буду старой.
– Ничего подобного, какая же это старость? Просто с тобой будет покончено. Журналы уже на захотят помещать тебя на обложках. Твоя жаркая ночь – это ссора и увольнение горничной. Твоя поп-жизнь в прошлом, никто тебя не слушает, никто не покупает твои песни. Для искренних фолк– и рок-песен в исполнении стареющих миллионерш нет рынка сбыта. Тебе остается судиться с владельцами твоей торговой марки, ругаться с критиками, уволить агента и рекламщика. Претензий ко всем вокруг у тебя больше, чем у Сербии. Осталась
– Ты нарочно сгущаешь краски. Я так плохо не кончу.
Старлиц внимательно на нее посмотрел и пожал плечами.
– Действительно, ты права, Мелани. С тобой этого никогда не произойдет. Ведь у тебя нет таланта. Более того, у тебя неважное образование и не густо с мозгами. Но все это не беда! Ты молода, у тебя впереди еще шестьдесят долгих лет в новом веке. В «Большой Семерке» у тебя закружилась голова, но непоправимого вреда это тебе еще не причинило. Ты способна оставить этот мелкий эпизод позади.
От ужасного подозрения она побелела.
– Что ты имеешь в виду?
– То, как могло бы сложиться твое будущее. Как ты могла бы его выстроить, ни о чем не сожалея. Как много могла бы получить. Пробудешь с «Большой Семеркой», с нами до конца, до наступления двухтысячного года. Заберешь деньги – большие деньги. И мотаешь домой, а там выходишь замуж за студента-медика.
– Что?! – От неожиданности она разинула рот.
– Муж-врач – это большая удача, детка. Достойный итог карьеры поп-исполнительницы. Всю последующую жизнь ты будешь ослепительной звездой, занимающейся шоу-бизнесом для него одного. У тебя хватит денег, чтобы он мог выучиться на доктора. Замечательная возможность, которой глупо не воспользоваться. Ты сможешь выбрать себе самого умного и старательного студента. А уж он-то будет рад до беспамятства, это я почти гарантирую. Ты будешь жить припеваючи, детка!
– Мне предстоит превратиться в домохозяйку! Я звезда!
– Забудь ты всю эту чушь, Мелани! Лучше нарожай детей. Ты сейчас очень далека от реальности, но дети вернут тебя с небес на землю. Когда ты женщина с детьми, ты всегда знаешь, кто ты такая и что от тебя требуется. Это именно то, что нужно для посредственности. Два-три малыша, милый домик, муж, который благодарен тебе по гроб жизни и без ума от тебя. У тебя появятся корни, ты будешь полноценным человеком, важным для людей, которые важны тебе. Это и есть счастье.
– Ты меня пугаешь, – сказала Мелани.
– Теперь ты знаешь свой наилучший сценарий. Прямой бросок. А наихудший сценарий тебе лучше не знать.
Она смело уставилась ему в лицо.
– Знаю я, что ты затеял! Другие не догадываются, а я знаю. Мне сердце подсказывает, что ты меня обкрадываешь. Не знаю, что именно ты у меня воруешь, но уже чувствую себя обворованной. Ты нас подобрал, собрал вместе, разрекламировал и продал, но мы все равно ненастоящие. Мы – пустое место. Ты не позволяешь нам себя проявить.
– Тебя это не устраивает?
– Не устраивает, потому что все это подделка. Ненастоящее! Пустота! Мне наплевать, сколько у меня будет денег. К чертям деньги, я не могу
– Как хочешь, – проговорил Старлиц с усталым вздохом. – Позволь, я переведу тебе то, что слышу от тебя. Ты твердишь, что тебе подавай честность.
– Вот именно! – просияла она. – Именно это я и говорю.
– Ты хочешь быть искренней с самой собой и отбросить всю эту пустую, бессмысленную, корыстную суету.
– Да!
– Что ж, в моем проекте это недостижимо. Я этого с самого начала совершенно не скрывал. Так что ты уволена.
– Ты не можешь меня уволить, я сама ухожу.
– Чудесно, так даже лучше. – Старлиц полез в задний карман. – Со счета «Большой Семерки» я не смогу снять для тебя ни гроша, потому что бухгалтер Ник этого не допустит. Но я не зверь, я окажу тебе личную услугу. Держи сто долларов. Этого тебе хватит, чтобы добраться до Стамбула. Оттуда самолеты летают во все концы света. Позвонишь родителям и купишь билет, куда захочешь.
Она смотрела на смятую стодолларовую бумажку, не веря своим глазам.
– Минуточку! Ты не можешь просто так дать мне пинка и бросить в чужой стране.
– Еще как могу! Только этим и занимаюсь.
– Не путай меня с Японкой, понял? Я американка. Я тебя засужу.
– Ты будешь не первой, кто попытается это сделать. Но я бы тебе не советовал тратить мамины и папины денежки на панамскую юридическую систему. Хочешь быть честной с собой – умей нести ответственность за свои поступки. Ты внесла хаос в мои дела, подкинула мне массу лишней работенки и беготни, но я это переживу. Я не помню зла. Всего хорошего.
Старлиц был вне себя. Он разыскал Тургута Алтимбасака и попросил поменять замки в номерах Американки и ее личного персонала. Владелец казино был воплощением любезности и готовности услужить.
– Я понимаю ваши трудности, мистер Старлиц. Мы все сделаем так, как вы говорите.
– Миссис Динсмор и ее помощники вышвырнут сегодня на улицу много вещей. Пусть привратники не обращают на это внимания.
Алтимбасак бесстрастно перебирал четки.
– Как настроение у мистера Озбея?
– Почему вы меня спрашиваете?
– Вы могли бы поговорить с ним обо мне... Вы его деловой партнер, я знаю, что он к вам прислушивается.
Старлиц нахмурился.
– Вы предоставили Озбею ваш лучший пентхаус, соседние комнаты для его охраны, личный будуар для любовницы? Лимузины под рукой, факсы гудят, выпивки хоть залейся?
– Разумеется, все именно так и сделано, как же иначе!
– Ну, если его даже это не смягчило, значит, его уже ничем не проймешь.
– У мистера Озбея очень могущественные друзья. – Алтимбасак понизил голос до шепота. – У него много друзей в MHP, в ANAP. Не хочу, чтобы он считал, что я состою в DHKC, тем более в PKK! [7]
7
Турецкие политические партии и группы: MHP – ультраправая Партия национального действия (Серые волки); ANAP – центристская Партия Родины; DHKC – левацкая группа Революционный народный освободительный фронт; PKK – Курдская рабочая партия.